Книга Узник проклятого замка, страница 43 – Екатерина Мордвинцева

Она работала с фанатизмом детектива, расследующего вековое преступление. Она искала упоминания о фон Лерах, о странностях, о местных легендах. Книги были написаны на латыни, старофранцузском, немецком. Её познания в языках ограничивались школьным французским и обрывками латыни из церковных служб, но она научилась угадывать смысл по знакомым словам, по именам, по повторяющимся символам.

Граф, казалось, знал, что она делает. Иногда он заходил в библиотеку, когда она сидела за большим столом, окружённая стопками книг, и просто стоял в дверях, наблюдая. Он не препятствовал. Он не помогал. Он просто был. Как будто давая ей понять: «Ищи. Посмотрим, что ты найдёшь, и как ты это переваришь».

Людвиг приносил ей чай (настоящий, с травами) и сухари, но в его глазах читалось глубокое беспокойство. Он, хранитель баланса, чувствовал, что кто-то копается в фундаменте.

Первые находки были обрывочными. В хозяйственных книгах поместья за 1703 год она нашла запись о выплате «знающей женщине из леса» крупной суммы за «услуги». В следующей записи та же сумма была вычеркнута, а на полях стояла пометка: «Не возымело действия. Деньги не возвращены». В книге местных хроник за тот же период упоминалась «великая буря, повалившая вековые дубы у поместья Вальдграф, будто сама природа гневалась». А в личном дневнике какого-то управляющего (она нашла его в ящике стола) была сделана запись, наполовину зачёркнутая, но читаемая: «Молодой граф вновь отказал… её имя не произносят… говорят, она поклялась…»

Имя. Она искала имя. И нашла его не в официальных хрониках, а в тоненькой, потрёпанной книжице, засунутой между толстыми томами по юриспруденции. Это был сборник местных преданий и «сказов старой няни», записанный чьей-то рукой. Язык был простым, почти простонародным.

И там, на странице, испещрённой пятнами от времени и, возможно, слёз, была история.

«О Графе-Тени и Лесной Знахарке».

Элис, сердце её колотясь, прочла. История была изложена в сказочной, приукрашенной форме, но костяк был ясен.

Жил молодой граф, красивый, гордый, умный. И была в близлежащем лесу знахарка, или ведьма, как её называли некоторые. Звали её Элоиза. Она не была злой; она лечила травами, помогала роженицам, знала языки зверей и шёпот деревьев. И она влюбилась в графа. Неизвестно, встречались ли они, или она лишь видела его издалека, но любовь её была глубокой и безответной. Граф же, занятый своими делами и, вероятно, считавший её недостойной, отверг её. Публично, жестоко, как это делают гордецы.

И тогда, сказывают, горе её превратилось в яд, а любовь — в проклятие. Она пришла к воротам поместья в ночь полнолуния и произнесла слова, которые автор записал так:

«Будешь пленником своих стен, гордец, пока живая душа не полюбит тень, что ты стал. Будешь владеть землёй, но не сможешь ступить за её предел. Будешь видеть солнце, но не будешь отбрасывать от него тени. И время для тебя станет тягучим, как смола, но не коснётся тебя, пока не сбудется условие. Такова цена за разбитое сердце, что знало больше, чем твоя спесь.»

Далее в сказке говорилось, что граф сначала смеялся, но наутро не смог переступить порог своего дома. А тень его с той поры пропала. И с тех пор он живёт в своём поместье, «как призрак в каменной раковине», а ведьма Элоиза исчезла в лесах, и могилы её никто не нашёл.