Книга Узник проклятого замка, страница 46 – Екатерина Мордвинцева

Людвиг, наблюдавший за этим танцем с безмолвным ужасом, как будто видел, как под ногами у них трескается лёд, стал приносить на кухню не только припасы, но и маленькие, немые подсказки: пучок свежего чабреца, оставленный на столе; старую карту поместья с обозначением садовых дорожек; даже ноты для фортепиано (простые, народные мелодии), аккуратно переписанные чьей-то старательной рукой.

День выдался необычайно мягким для этой местности. Солнце, пробиваясь сквозь редкие облака, отгоняло сырость, и воздух пахл влажной землёй и гниющими листьями — не затхлым запахом тления, а обещанием новой жизни. Элис, закончив утреннюю уборку, вышла в сад через оранжерею, чтобы собрать хворост для печи (дрова в сарае заканчивались, и Людвиг, кажется, намеренно отправил её именно туда).

Она уже набрала небольшую охапку сухих веток, когда услышала позади себя тихий скрип гравия. Обернувшись, она увидела его.

Адриан стоял в нескольких шагах, одетый в простой тёмно-серый сюртук, без своих обычных бархатных халатов. Он смотрел не на неё, а куда-то в глубину сада, туда, где заросшие кустарником дорожки терялись в полумраке старых кедров. Он выглядел неуверенным, почти виноватым, как школьник, пойманный на прогулке вместо уроков.

— Вы… гуляете, сэр? — осторожно спросила Элис, ставя охапку веток на землю.

— Гулять — слишком громкое слово для перемещения по собственной тюрьме, — ответил он, но без обычной едкости. — Я… проверяю ущерб от последнего шторма. Людвиг докладывает, что упало несколько старых ветвей. Могли повредить ограду.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, приближаясь к ней. Его взгляд скользнул по её охапке хвороста.

— Вы тащите это в дом? Вы же сломаете спину. Или занесёте в дом полсада.

— Дрова нужны, — просто сказала она. — А сад… он уже и так почти в доме проник. В виде пыли и паутины.

Уголок его рта дрогнул.

— Дерзко. Но справедливо. Оставьте это. Если дров не хватает, Людвиг раздобудет. У него есть… способы.

Он помолчал, как бы колеблясь, глядя на узкую, почти исчезнувшую тропинку, ведущую вглубь сада.

— Вы… видели когда-нибудь «поющий» ручей? — вдруг спросил он, и в его голосе прозвучала нотка чего-то, что Элис не могла определить. Не гордости, а скорее… робкой щедрости. Как будто он хотел поделиться чем-то дорогим, но боялся, что его не оценят.

— Поющий? — переспросила Элис, заинтригованная.

— Не в прямом смысле. Он не издаёт человеческих звуков. Но его течение… оно проходит через особое каменистое ложе, созданное ещё моим прадедом-эксцентриком. Камни расположены так, что вода, стекая по ним, создаёт определённую… мелодию. Вернее, ритм. Очень сложный, почти математический. Это… — он запнулся, — интересное явление.

Это было приглашение. Замаскированное под научное наблюдение, но приглашение. Элис почувствовала, как её сердце делает странный, тёплый прыжок.

— Я бы хотела послушать, — сказала она искренне.

Он кивнул, коротко, и повернулся, направляясь по тропинке. Она пошла за ним, оставив хворост на земле.

Они шли молча. Сад здесь был действительно диким. Кусты сирени и жасмина, когда-то подстриженные, теперь сплелись в непроходимые заросли. Статуи, покрытые мхом, выглядывали из-под плюща, как призраки. Воздух был напоён запахом влажной земли, прелых листьев и чего-то сладковатого — возможно, цветущей где-то в глубине жимолости.