Книга Узник проклятого замка, страница 79 – Екатерина Мордвинцева

Взрыв чёрного света из артефакта не просто ранил Адриана — он вонзился в самую суть Вальграфа, как нож в живое тело. Камни стен застонали низким, протяжным гулом, который отозвался болью в костях у всех присутствующих. Потолок холла осыпался мелкой каменной крошкой, а по стенам поползли трещины, словно паутина безумия. Воздух сгустился, наполнившись запахом озона, пыли и чего-то горького — распадающейся древней магии.

Адриан, согнувшись от боли, чувствовал, как его связь с домом, только что укрепившаяся, теперь рвалась и скручивалась под действием артефакта. Это было хуже, чем физическая боль. Это было ощущение, будто его самого разрывают на части.

Барон фон Штайниц, увидев начавшийся эффект, захохотал с истеричной торжественностью.

— Видишь! Он работает! Он разъедает эту вашу гнилую связь! Ещё немного, и от тебя останется только прах, а земля очистится!

Людвиг, прижавшийся к стене с лицом, полным беспомощной ярости, пытался подобраться к выключателю (бесполезно) или хоть к какому-нибудь оружию. Элис стояла между Адрианом и бароном, её сердце колотилось так, что, казалось, заглушит все звуки. Она видела, как чернота артефакта пожирает свет и стабильность Адриана, и понимала — если он падёт, падёт всё.

И тогда Адриан выпрямился. Не полностью — его тело всё ещё сотрясали судороги от боли, но в его глазах вспыхнул незнакомый ей огонь: не ярость, а холодная, ясная решимость стратега, наконец-то понявшего правила игры на своей территории.

— Ты прав, Вальтер, — прошипел он, его голос был хриплым, но чётким. — Моя магия привязана к дому. Но ты забываешь одну вещь… дом — это не только камни.

Он не стал делать сложных пассов или произносить заклинаний. Он просто… приказал. Не голосом, а той самой искажённой, но всё ещё живой связью, что протягивалась от него к каждому углу Вальграфа.

И Вальграф отозвался.

Сначала зашевелились доспехи — два пустых рыцарских лата, стоявших на постаментах у парадной лестницы как украшение. Их забрала повернулись, пустые глазницы уставились на барона. Со скрежетом металла по камню они сошли с постаментов и, неуклюже, но неумолимо, заковыляли в его сторону, поднимая тяжёлые мечи.

Барон ахнул и отпрыгнул, лицо его побледнело.

— Что за колдовство?!

— Не колдовство, — сквозь зубы произнёс Адриан, по лицу которого струился пот от усилия. — Гостеприимство.

Пока доспехи теснили барона, Адриан перевёл взгляд на тяжёлые бархатные портьеры, висевшие на высоких окнах. Они сорвались с карнизов, не падая, а взметнулись в воздух, как живые тёмные крылья, и обвились вокруг наёмников, пытавшихся прийти в себя после первого шока. Ткань, пропитанная пылью веков, обвивала их, душила, завязывалась в неподдающиеся узлы.

Холл превратился в сюрреалистическое поле боя. Доспехи с лязгом преследовали панически отступающего барона, загоняя его в угол. Портьеры, подобно гигантским удавам, скрутили его людей, которые катались по полу, задыхаясь и издавая нечленораздельные звуки. Людвиг, увидев шанс, схватил тяжёлую серебряную вазу с консоли и замер в готовности.

Но артефакт, лежавший на полу, продолжал пульсировать чёрным светом. Каждая пульсация била по Адриану, заставляя его вздрагивать, а трещины на стенах расширяться. Он не мог долго удерживать контроль. Дом стонал под давлением, и его собственная сила таяла.