Книга Ты меня бесишь, страница 69 – Екатерина Мордвинцева

Дорога обратно заняла меньше времени, чем путь в горы, но Дэймону казалось, что она тянется бесконечно. Каждый километр, каждый поворот, каждый шум леса напоминал о том, что Лиры нет рядом. Она осталась там, с Керном, и Дэймон впервые за долгое время чувствовал себя пустым.

Он пытался отогнать это ощущение, убеждал себя, что всё правильно, что так надо, что два дня пролетят быстро. Но сердце не слушалось. Оно ныло где-то в груди, как застарелая рана, и ни виски, ни работа, ни разговоры с Маркусом не помогали.

В пентхаус он вернулся затемно. Огромная квартира встретила его тишиной и запахом… Её запахим… Он всё ещё здесь, этот запах — тонкий, едва уловимый, но родной. Дэймон прошёл в спальню, сел на кровать, где они лежали всего несколько часов назад, и закрыл глаза.

— Чёрт, — выдохнул он в пустоту.

Он не мог так. Не мог без неё.

Ночь превратилась в пытку. Он ворочался, вставал, ходил по комнатам, снова ложился — бесполезно. Сон не шёл. Мысли возвращались к ней снова и снова. Как она там? Не замёрзла? Не плачет? Справляется ли с даром?

К утру он чувствовал себя разбитым, злым и опустошённым. Выпил две чашки кофе подряд, оделся и поехал в стаю — там хоть можно было отвлечься.

В штабе его ждали горы бумаг, отчёты о передвижениях войск Совета, списки ресурсов, планы обороны. Дэймон уткнулся в монитор, пытаясь сосредоточиться, но буквы расплывались перед глазами. Вместо цифр и графиков он видел её лицо, её улыбку, её глаза.

— Дэймон, ты здесь? — в кабинет заглянул Маркус.

— Где ж ещё, — буркнул тот.

— Я принёс сводку с восточной границы. Там…

— Оставь на столе, — перебил Дэймон, даже не поднимая головы.

Маркус положил бумаги, но не ушёл. Стоял, смотрел.

— Что? — рявкнул Дэймон.

— Ты как?

— Нормально.

— Врёшь, — спокойно сказал Маркус. — Ты похож на выжатый лимон. Не спал?

— Не твоё дело.

— Моё, потому что я твой друг и заместитель. И если альфа развалится на части, стае конец.

Дэймон промолчал. Маркус вздохнул, подошёл ближе.

— Это из-за неё, да?

— Нет.

— Да, — поправил Маркус. — Я же вижу. Ты сам не свой с тех пор, как уехал от неё. Признай уже: ты влюбился, старина.

Дэймон вскинул голову, хотел огрызнуться, но встретил спокойный, понимающий взгляд друга и не смог.

— И что с того? — глухо спросил он. — Она там, я здесь. Два дня. А мне кажется вечность.

— Это и называется любовь, — усмехнулся Маркус. — Поздравляю. Ты человек.

— Я всегда был человеком.

— Нет, — покачал головой Маркус. — Ты был альфой. Машиной для принятия решений. А теперь ты живой. И это хорошо.

Дэймон откинулся на спинку кресла, потёр переносицу.

— Как ты это терпишь? — спросил он. — У тебя же есть семья. Жена, дети. Как ты справляешься с этим чувством?

— Никак, — пожал плечами Маркус. — Я просто живу с ним. Оно не мешает, оно помогает. Когда знаешь, что дома тебя ждут — легче работать, легче драться, легче жить.

— А если их нет рядом?

— Тогда тоскуешь, — честно ответил Маркус. — И ждёшь встречи. Это нормально.

Дэймон кивнул, но легче не стало.

День тянулся бесконечно. Дэймон пытался работать, но постоянно отвлекался. То казалось, что он слышит её голос, то мерещился её запах, то вдруг ловил себя на том, что смотрит на телефон и ждёт звонка.

Она не звонила. Керн сказал: никакой связи, полное погружение. И Дэймон сходил с ума от неизвестности.