Книга Поцелуй с откатом, страница 36 – Тина Солнечная

— Такая хорошая… моя злюка…

И я больше не могла спорить.

Я просто тонула в нём — в каждом нежном, но дерзком движении. В каждом медленном толчке, от которого под кожей всё горело.

В каждом поцелуе, что казался бесконечным.

Он двигался внутри медленно — то дразняще, то чуть быстрее, заставляя моё дыхание сбиваться в неровные всхлипы. Каждое движение отзывалось внутри жаром, от которого всё тело подрагивало. Я больше не знала, где стыд, где страх, где он заканчивается, а я начинаюсь.

— Чёрт… — сорвалось у меня, когда он наклонился ближе, прикусил мочку уха и ещё глубже толкнулся внутрь, так, что всё сжалось вокруг него сильнее.

— Давай, малышка… — пробормотал он, целуя меня почти ласково, но бёдра его уже двигались быстрее. — Расслабься…

Каждое слово он будто вдавливал в меня этим ритмом. Глухой звук наших тел, мой сбивчивый стон, его глухое рычание — всё слилось в одно.

Я больше не могла держаться — тепло поднималось от живота выше, расползаясь по телу сладкой дрожью.

— Аскер… — вырвалось из меня вместе с коротким всхлипом. Я не заметила, как выгнулась, впиваясь ногтями в его спину.

И в следующую секунду всё сорвалось: жаркая вспышка внутри, слишком яркая, чтобы удержать стон. Я кончила, сжимаясь вокруг него так сильно, что он выругался низко, глухо и резко выскользнул наружу.

Он чуть отстранился, глядя на меня снизу вверх с этим своим опасным прищуром — рука всё ещё крепко держала меня за бедро.

В следующий миг я почувствовала, как горячие, липкие толчки брызнули на мою кожу — сперма перемешалась с каплями моей крови, оставляя влажный, грязный след на внутренней стороне бедра.

Аскер посмотрел на эту картину, провёл пальцем по моей коже и ухмыльнулся, глядя прямо мне в глаза — низко, хищно.

— Да уж… девственница, — выдохнул он, и в его голосе не было ни капли смущения. Только звериное довольство. — Ну, больше нет.

Он наклонился ближе, почти коснулся губами моей щеки — горячее дыхание обожгло меня сильнее любых заклинаний.

— Теперь ты мой маленький грех, злюка.

И его усмешка была страшнее любой темноты.

Он медленно выдохнул, глядя на меня сверху вниз с этой своей хищной, но почему-то довольной ухмылкой. Я почти не дышала — только ловила воздух ртом, всё ещё чувствуя, как между ног пульсирует горячо и слишком открыто.

Аскер отстранился — я невольно вздрогнула от того, как резко стало пусто и холодно без его тела. Он поправил одежду на себе движением ленивым, но в каждом жесте всё ещё чувствовалась эта хищная самоуверенность.

Потом развернулся к умывальнику в углу аудитории — руки всё ещё дрожали, а я не могла даже подняться с этой чёртовой парты.

Я слышала, как набирается вода, как шуршит бумажная салфетка.

Через секунду он вернулся — стал между моих ног, уже не так жадно, но так близко, что у меня снова всё внутри сжалось.

Он опустился чуть ниже и без слов провёл холодной влажной салфеткой по моему бедру. Липкая тёплая смесь спермы и крови легко стиралась, оставляя за собой тонкий след холода.

Я не могла пошевелиться — только смотрела на его руки, на то, с какой странной аккуратностью он это делал.

— Спокойно, — пробормотал он, не глядя мне в глаза. — Я просто почищу.

Он отбросил грязную салфетку, взял новую, снова смочил её и вернулся — теперь ещё ближе. Его пальцы легли на мои бёдра, мягко раздвинули их чуть шире.