Книга Фейридейл, страница 101 – Вероника Ланцет

— Вам не нужно извиняться за чужие действия, – говорю я, хоть и ценю попытку.

— Нужно, – выдыхает он. – Видите ли, Мордехай – мой племянник, а с Пирсами мы давние друзья. По сути мы все – одна большая семья. И как ее глава, я обязан принести извинения.

— Спасибо, – бормочу я. – Не знала, что вы связаны с ними. Значит ли это, что мы и с вами в каком-то родстве?

Его губы растягиваются в легкой улыбке.

— Родстве? – задумчиво повторяет он. – Полагаю, так и есть, – в конце концов соглашается он, исподтишка изучая меня.

Солнечный луч снова падает на камень, венчающий его трость, и я невольно опускаю на него взгляд. По правде говоря, он полностью завладевает всем моим вниманием. Кожу покалывает от неестественного желания прикоснуться к изумруду, и я, сама того не замечаю, уже протягиваю руку.

Но мистер Николсон отступает, убирая трость подальше от меня.

Камень перестает сверкать, а вместе с этим исчезает и мое влечение к нему.

Я растерянно моргаю.

— Простите. Не знаю, что на меня нашло, – бормочу я.

— Все в порядке, – улыбается мужчина, но улыбка не касается его глаз. – На самом деле я хотел узнать, не окажете ли вы честь поужинать у меня дома. Я мог бы рассказать вам о Фейридейле и вашей маме, если хотите.

Его предложение застает меня врасплох, как и эхо в голове, шепчущее строгое «нет».

Мои губы дрожат, а вежливая улыбка увядает под напором необычного чувства, охватившего меня.

— Могу я привести друга? – интересуюсь я. Несмотря на опасения, мне хочется узнать больше о матери.

— Друга? Разумеется. И кто же это? – небрежно спрашивает мистер Николсон, а в его глазах появляется странный блеск.

— Калеб Хейл, – отвечаю я, и выражение его лица тут же меняется. Всего на секунду, но я успеваю заметить.

— Калеб Хейл? – Его глаза расширяются. – Давненько его не видел. – Он поджимает губы. – Непременно приводите его. Уверен, нам будет о чем поговорить. Я наслышан о его подвигах на войне. Очень храбрый человек, – добавляет он, но его слова все равно что пустой звук и не слышится ни намека на показное уважение.

— Хорошо, – бормочу я.

— Что ж, было приятно с вами познакомиться, мисс О'Салливан, с нетерпением жду продолжения нашего знакомства.

Я машу ему на прощание, но он отходит всего на пару шагов и снова оборачивается ко мне.

— Кстати, я замолвил за вас словечко. Никто из жителей вас больше не побеспокоит, мисс О'Салливан. И не станет утверждать, будто вы имеете какое-то отношение к ужасным убийствам. Хорошего дня!

С этими словами мистер Николсон наконец уходит прочь.

Я же продолжаю смотреть перед собой, прямо на то место, где еще совсем недавно стоял мой собеседник, и прокручиваю в голове разговор.

Он вел себя исключительно вежливо, так почему же моим первым побуждением было убежать от него без оглядки?

Калеб же вызывает во мне нечто иное – смесь опасности и соблазна, больше похожую на первобытное влечение, чем на настоящий ужас. А при воспоминании о мистере Николсоне на ум приходит только одно слово: отвращение. Словно мое тело знает то, чего еще не знает разум.

— Ох! – в отчаянии восклицаю я и прижимаю пальцы к вискам, яростно потирая их в попытке снять напряжение.

Так много теорий. Так много возможностей. А в центре всего – мои противоречивые чувства.

Чем больше стараюсь разобраться в происходящем, тем сильнее мне кажется, что я каждый раз возвращаюсь к исходной точке.