Книга Контракт с монстром, страница 109 – Анастасия Ригерман

Все уже были там. Все, кроме моей матери и Савелия. Их отсутствие висело в воздухе тяжелым, зловещим намеком, еще одной трещиной в и без того хрупкой картине единства. Ладно Сава, хотя и его здесь всегда были рады видеть, даже без способности к обороту. Но почему моя мать пропустила полнолуние, которого так ждала, и из-за которого вернулась в Багряную заводь? Разве не она сейчас должна была стоять рядом со своей любимицей Зарой? Нет, на нее это было не похоже. Варвара Игоревна даже если делала вид, что готова отступить, по сути своей никогда не сдавалась и упрямо шла до конца, каких бы жертв ей и другим это не стоило. В этом была вся моя мать.

Стоило нам с Юлей выйти из-под сени деревьев на освещенную поляну, как наступила тишина. Не мгновенная, а волной — пение оборвалось на полуслове, смех замер, даже треск костров будто притих. Все взгляды, десятки пар глаз, сверкающих в отблесках огня янтарем, золотом и холодной сталью, устремились на нас. На меня — в полном, хоть и простом, обрядовом облачении Альфы. И на нее. На Юлю, в вязаной шапке, из-под которой светлыми волнами по плечам разметались волосы, в куртке и скромном платье. Все в этом образе кричало о ее «инаковости» громче любых слов. Оборотни могли и голышом ходить по лесу в любое время года, с нашей терморегуляцией для здоровья в этом не было никакой угрозы. Но не для моей хрупкой девочки. Ночи уже стали довольно прохладными, еще немного, и выпадет первый снег.

Ее рука не просто вздрогнула в моей — она сжалась, ища защиты, опоры, пытаясь спрятаться в моей ладони от этого моря оценивающих, осуждающих, любопытствующих взглядов. Я ответил ей тем же — сжал ее пальцы, передавая через прикосновение все, что не мог сказать вслух: «Я здесь. Я с тобой».

И тогда я увидел Зару.

Она стояла впереди всех, у самого подножия тропы, ведущей к священному камню. На ней была традиционная ритуальная сорочка из тончайшей небеленой кожи, расшитая символами, — настолько короткая, что едва прикрывала ягодицы, подчеркивая каждую линию натренированного, сильного тела. Ослепительно черные волосы были распущены по плечам, как знамя. Она держалась с такой ледяной, надменной уверенностью, будто была не просто участницей, а хозяйкой этого праздника. Ее взгляд, тяжелый и полный скрытой насмешки, скользнул по Юле, а затем устремился на меня. В нем читалось ожидание. Уверенность в том, что этот спектакль с полукровкой вот-вот закончится, и все вернется на круги своя — к ней, к правильному выбору, к силе и чистоте крови. Уголок ее губ дрогнул в едва уловимой, презрительной улыбке. Она была готова. Готова принять то, что, как она считала, принадлежало ей по праву.

Тим, Назар, Марк и Ален подошли к нам первыми.

— Удачи! — похлопал меня по плечу старый друг. — Пусть голос камня сегодня будет громким и разборчивым, и прольет свет на судьбу клана.

— Спасибо, друг, — ответил я улыбкой Назару, ощущая, как перешептываются за нашими спинами недовольные старейшины, уважаемые седые старцы, а по большей части сварливые старики, не готовые к каким-либо переменам.

Об этом говорил еще мой отец, но так и не успел что-то изменить в сложившемся порядке вещей. Да и не до того ему было. Он сумел остановить кровопролитную войну, восстановить города после разрухи, обеспечил оборотням и людям безопасную жизнь в новых реалиях. И за это его почитали как святого.