Книга Контракт с монстром, страница 111 – Анастасия Ригерман

А затем все эти миры стали сходиться, сплетаться в гигантскую, сияющую паутину. И я увидел туннель. Не темный, а пронизанный пульсирующей энергией, будто мост, сотканный из молний и звездной пыли. Он соединял два особенно ярких полотна — наше… и так на него похожее, но иное. В конце этого туннеля зияла дверь. Не деревянная или каменная, а словно разрыв самой реальности, рамка из искаженного света. Из нее, подобно ядовитым, электрическим змеям, расползались во все стороны ослепительно-синие разряды. Аномалии! Они не просто светились — они пожирали ткань окружающих миров, оставляя после себя пустоту и хаос. От них исходила такая мощная, чуждая и угрожающая вибрация, что даже в этом бесплотном состоянии меня охватил животный ужас. Это была не просто дверь. Это была рана. Угроза, которая касалась не одного мира, а многих. Возможно, всех.

Видение начало таять, вытягивая меня обратно, как прилив отступает от берега. И тут я увидел ее, Юлину копию, ту, с которой однажды мне удалось повстречаться, увидел, как она пересекает границу миров, и ведет кого-то еще за собой следом. Последнее, что я успел почувствовать — ледяное прикосновение одной из тех «змей», будто щупальце, потянувшееся через пространство прямо к нам. К нашему миру.

Я рванул руку от камня, как от раскаленного железа, едва не потеряв равновесие. Воздух с силой ворвался в легкие. Я стоял, дрожа всем телом, обливаясь холодным потом, а в ушах все не утихал оглушительный гул. Передо мной снова была поляна, костры, и десятки пар глаз, впившихся в меня в немом вопросе.

Юля смотрела на меня, ее лицо было бледным, а глаза огромными от увиденного — она, как проводник, тоже ощутила отголоски того вихря.

Я медленно поднял голову, встречая взгляд старейшин. Голос, когда я заговорил, был чужим, хриплым от пережитого:

— Открылось… Я видел путь. И я видел угрозу. Такую, о которой наши легенды умалчивали.

Юля

Я не видела полной картины. Лишь обрывки, вспышки, словно разбросанные пазлы, выхваченные из чужого сна. Я чувствовала вихрь времени, холод иных миров, тепло того, где его мать была другой… и леденящий душу ужас, исходивший от той раны-двери. Но сложить это воедино я не могла. Это было как пытаться удержать воду в решете — образы ускользали, оставляя после себя лишь смутную, давящую тревогу.

Но Макс видел. И весь ужас, все потрясение от увиденного были выжжены у него на лице. Его обычно непроницаемые черты исказились, а в глазах, таких знакомых и вдруг бесконечно далеких, бушевала целая буря. Он смотрел в пустоту перед собой, но видел, должно быть, совсем другое — те самые электрические змеи, пожирающие миры.

Мне бы расспросить его. Схватить за руку, заставить посмотреть на меня и выложить все, каждую деталь. Узнать, что за тень легла на его душу. Но сейчас к Альфе было приковано внимание всей стаи. Десятки пар глаз, полных ожидания, страха, недоверия, впились в него. Он стоял в центре этого немого круга, один, обремененный знанием, которое, как я чувствовала, могло сломать кого угодно.

И лишь на мгновение, короткое, как удар сердца, он повернулся в мою сторону. Его взгляд встретился с моим. В нем была буря, но в самой ее сердцевине — на миг — вспыхнуло что-то теплое, беззащитное, наше. Он сжал губы, и я увидела, как дрогнула мышца на его скуле. Он боролся. С долгом. С необходимостью. Со мной.