Книга Контракт с монстром, страница 113 – Анастасия Ригерман

Мы вышли на обочину грунтовой дороги. Черный внедорожник Владимира стоял там, призрачный в лунном свете. Полная луна, та самая, что запустила весь этот кошмар, висела теперь прямо над нами, огромная и безразличная. Ее холодный, серебристый свет заливал мир, делая тени резкими и глубокими, а знакомый лес — чужим и немного зловещим.

Я молча забралась на заднее сиденье, прижавшись к холодному стеклу. Владимир завел мотор, и машина тронулась, мягко покачиваясь на ухабах. Дорога петляла, уводя нас вглубь владений клана. Я смотрела в окно, но видела не сосны, мелькающие в свете фар, а его лицо. Слышала не шум двигателя, а его голос: «На этом все». Слова обжигали, как раскаленные угли.

По щекам текли слезы. Тихие, горькие, предательские. Я не пыталась их смахнуть, просто позволяла им катиться, оставляя соленые дорожки на коже. Они были ответом на всю накопившуюся боль, на унижение, на пронзительную жалость к нему и к себе, на осознание того, что «новый дом», о котором с такой иронией говорил Назар, так и останется для меня красивой, холодной тюрьмой.

Вот и он, особняк. «Обитель Северных Волков», — ехидно прошептало в памяти. Огни в окнах горели, но они казались мертвыми, декоративными. Ни души. Все оборотни были там, на поляне. Танцевали у костров, а кто-то, наверное, в эту самую минуту находил свою истинную пару под одобрительные взгляды стаи. Мир, в котором мне не было места.

Машина мягко остановилась у парадного входа. Едва Владимир заглушил двигатель, я выскочила наружу, даже не поблагодарив его. Мне нужно было бежать. Бежать в свою комнату, захлопнуть дверь, упасть на кровать и дать волю этим дурацким, бесполезным слезам там, где их никто не увидит. Казалось, хуже быть уже не может. Дно достигнуто. Как же я наивно ошибалась!

Я почти влетела в вестибюль, мои шаги гулко отдавались в пустом, освещенном холле, и устремилась к лестнице.

— Куда это ты так торопишься? — голос прозвучал из темноты гостиной, слева от лестницы.

Он был тихим, спокойным, но от него по спине пробежали ледяные мурашки. Я замерла на месте, как вкопанная. Из тени арочного проема вышел Савелий. Он стоял, прислонившись к косяку, одетый не в ритуальные одежды, а в простые темные джинсы и свитер. На его лице не было ни злорадства, ни привычной маски безразличия. Было что-то другое. Пристальное, изучающее, и в самой глубине глаз — холодное, хищное любопытство.

— Праздник-то только начинается, — продолжил он, делая ленивый шаг вперед, блокируя мне путь наверх. — А ты уже сбежала. Что случилось? Макс тебя… разочаровал?

— Я иду в свою комнату, — выдавила я сквозь стиснутые зубы, собирая в кулак последние крохи сил и достоинства. Голос прозвучал тише, чем я хотела, но хотя бы не дрогнул. Я попыталась обойти Савелия, он лишь слегка сместился, снова преграждая путь. Его молчаливая ухмылка была невыносима.

В этот момент из глубины коридора, словно тень, материализовалась она. Варвара Игоревна. Женщина вышла на свет, ее строгий шелковый халат не шелохнулся, а лицо, обычно бесстрастное, сейчас было отточено холодным, безжалостным удовлетворением. Она заняла место рядом с сыном, составив с ним единый, непреодолимый фронт.

— В этом доме твоего ничего нет! — ее голос, резкий и отточенный, как лезвие, отсек все мои попытки что-то доказать. — Ты находилась здесь лишь для того, чтобы отработать контракт. Разве не так?