Книга Контракт с монстром, страница 110 – Анастасия Ригерман

Тишина на поляне была густой, звенящей, как натянутая тетива. Все ждали моего слова. Я отпустил руку Юли, но прежде чем сделать шаг вперед, на мгновение встретился с ее взглядом. В ее глазах читалась не просто тревога, а полная, безоговорочная вера в меня. Это придавало сил.

Я вышел на открытое пространство перед самым большим костром, чувствуя, как жар пламени бьет в спину, а холод лунного света — в лицо. Голоса стихли окончательно.

— Братья! Сестры! — мой голос прозвучал низко и мощно, разносясь по поляне, заставляя даже дальние ряды встрепенуться. — Мы собрались под священным светом полной луны, чтобы почтить традиции предков, силу нашего клана и мудрость леса, что дает нам кров и пищу.

Я сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. Встречал знакомые лица — преданные, настороженные, ожидающие.

— Сегодня, — продолжил я, и каждое слово падало, как галька в воду, расходясь кругами тишины, — ритуал будет особенным. Моим проводником к Хранителю Леса и духам предков станет не одна из наших чистокровных волчиц.

Ропот, похожий на отдаленный гул, пробежал по толпе. Я видел, как Зара выпрямилась еще больше, выпятив грудь, и как ее губы растянулись в недовольной ухмылке.

— Моим проводником, — я возвысил голос, перекрывая шепот, — станет Юлия. И да, она полукровка.

Тишина взорвалась. Не криками, а гулом изумления, возмущения, недоумения. Я видел, как побледнели старейшины, как у некоторых мелькнула в глазах ярость.

— Тише! — прогремел я, и в голосе взыграла вся мощь Альфы, заставляя даже самых недовольных смолкнуть. — Хранитель Леса одобрил ее кандидатуру. Он уже приоткрыл для меня завесу будущего в знак своего благословения. И сегодня, — я твердо посмотрел на старейшин, — я намерен повторить этот опыт и огласить увиденное вам, чтобы вместе выбрать верный путь для нашего клана в грядущих испытаниях.

Сказав это, я повернулся и протянул руку Юле. Она сделала шаг вперед, маленькая и такая хрупкая на фоне разгневанной стаи. Мы пошли сквозь молчаливый, давящий строй. Взгляды, полные ненависти, непонимания и редкого любопытства, жгли нам спины. Дорога к огромному, темному камню в центре поляны, испещренному древними рунами, казалась бесконечной.

Мы подошли. Камень излучал едва уловимое, пульсирующее тепло, будто в его гранитной груди билось сердце самого леса. Все замолчали, затаив дыхание. Даже костры будто приутихли.

Я кивнул Юле. Она, не отрывая от меня взгляда, медленно, почти благоговейно опустила свою ладонь на шершавую поверхность камня. Ее пальцы слегка дрожали.

— Доверься мне, — прошептал я так тихо, что услышала только она.

И накрыл ее ладонь своей. Кожа к коже. Рука к руке. На камне.

В тот же миг мир рухнул.

Тепло от камня не просто усилилось — оно превратилось в огненную реку, которая подхватила нас и понесла сквозь вихрь времени и пространства. Не было звука, не было тела, было только чистое, ослепительное сознание, летящее вперед.

И мне открылось.

Сотни, тысячи мерцающих полотен, похожих и в то же время бесконечно разных. Миры. В одном из них мой отец, седой, но все такой же могучий, стоял рядом со мной у этого же камня, и в его глазах светилась гордость. В другом — Сава, с тем же озорным, беззаботным смехом, бежал по поляне, обе ноги целы и невредимы, и в его взгляде не было той ледяной глубины. В третьем… в третьем моя мать. Не та холодная, отстраненная женщина, а другая. Она тепло обнимала меня, ее глаза сияли мягкой любовью, и на щеке лежала ласковая родинка, которой не было в моей реальности. Сердце сжалось от такой острой, сладкой боли, что я едва не потерял нить.