Книга Контракт с монстром, страница 138 – Анастасия Ригерман

Я смотрела на Игната и видела, как на его лице застывает что-то тяжелое и необратимое. Вся та мягкость, что появилась там минуту назад, сменилась немой скорбью. Его глаза потемнели, в них отразилась целая бездна потерь. Он не ответил сразу, и эта пауза была страшнее любых слов.

Потом его крепкие, сильные руки — уже не хватка хищника, а опора родного человека — обняли меня. Он прижал меня к груди, нежно, по-братски, давая укрыться от надвигающейся бури. И в этом жесте не было ничего лишнего, только суровая, молчаливая поддержка.

— Мне очень жаль, Юль. Я видел его, когда был еще ребенком. А потом началась война, и он пропал без вести.

Слова прозвучали как приговор. Как последний щелчок замка на двери, за которой я надеялась его найти. Вся надежда, что только что взметнулась так высоко, рухнула, разбиваясь об эту жестокую реальность. Я разрыдалась, бессвязно и бесконтрольно, уткнувшись лицом в крепкое мужское плечо. Плакала об отце, которого так и не узнала, о всех этих годах пустоты, о жестокости этого мира, который отнимал все самое ценное.

Игнат не отталкивал меня. Просто крепко держал, поглаживая мои сотрясающиеся плечи. Потом, когда рыдания пошли на спад, он аккуратно принялся вытирать мои слезы. Его прикосновения были грубоватыми, но на удивление бережными.

Только сейчас, сквозь пелену слез, я начала всматриваться в его черты, и замечать то, что раньше ускользало. Те же глаза с густыми ресницами, та же форма надбровных дуг, придающая взгляду скрытную глубину. Даже линия губ, очертания улыбки… они были знакомыми. Правда, на его суровом, мужественном лице эта улыбка появлялась слишком редко, будто луч солнца в хмурый день. Но она была наша, общая. Часть той самой крови, что текла в наших жилах и, наконец, нашла друг друга в этом хаосе.

Юля

Силы возвращались быстро. Уже на следующий день, держась за стены, я смогла самостоятельно добраться до ванной. Включила воду, и пока она набиралась, подняла взгляд на зеркало.

Отражение смотрело на меня чужими глазами. Кожа казалась такой бледной, почти фарфоровой, под глазами пролегли темные тени. Взгляд был потухшим. Всего одна ночь. Одна жуткая ночь, и отпечаток пережитого застыл на моем лице.

Игнат объяснил, что укус отравил не только его, но и меня — мой организм боролся с чужеродным белком, с шоком от вторжения. С этим, мол, и было связано мое разбитое состояние. Его объяснения были логичны. Но он не знал… не мог знать того, что мне пришлось пережить до встречи с его стаей. Погоня, страх за Дениса, холодное отчаяние, непроходящее чувство, что стою на краю пропасти… Нервы были измотаны, превращены в оголенные, дрожащие провода. Я невольно вздрагивала от каждого звука — от скрипа половицы в коридоре, от далекого лая собаки, от собственного слишком громкого дыхания. Тело помнило каждый миг страха.

— Оборотни в отличие от людей восстанавливаются в разы быстрее, — говорил Игнат, заходя проведать меня. Его голос старался быть ободряющим, но в нем слышалось напряжение. — Защита от кровосмешения — это не шутки. Природа мудра, она ставит жесткие барьеры.

Всякий раз, возвращаясь к этой теме, мой новоявленный брат не мог скрыть угрызений совести. Его взгляд становился тяжелым, он избегал смотреть мне прямо в глаза, могучие плечи слегка опускались под невидимым грузом.