Книга Как развестись с драконом и не влюбиться, страница 94 – Анна Ланц

Ее подруга напряглась. Ее взгляд пробежал по трем манекенам:

— Подожди… а где еще платья?

— Других пока нет. Мы успели сшить только три. Но могу предложить ткань…

— Но на тебе… — девушка сузила глаза и решительно шагнула в мою сторону. — Вот это на тебе… Я хочу и его тоже!

С нездоровым блеском в глазах она схватила меня за рукав, словно собиралась стащить с меня платье прямо здесь.

К счастью, вмешался Танред. Спокойно, но с той хрипотцой в голосе, которое мгновенно остудило воздух:

— Дамы… Вы же не оставите мою супругу без платья?

— Супругу⁈

Девушки ахнули так синхронно, словно репетировали годами.

— Это что, твоя супруга? — первая поджала губы.

— И когда только успееел… — возмущенно протянула вторая, поправляя свою архитектурную башню.

— Ну так что вы решили с нарядами? — вернула я покупательниц в нужное русло.

Они со злобой посмотрели на меня, а потом долго и с вызовом друг на друга.

— Что ж, — после длительного безмолвного диалога сказала первая, — тогда мы возьмем по одному платью.

— Решено! А третье… — подхватила вторая, — пусть не достанется никому!

Девушки расплатились и уплыли, оставив после себя шлейф приторных духов и нотку драматизма. Но не прошло и десяти минут, когда на горизонте появилась одна из них — та, что с башней на голове.

Оглядываясь влево, вправо — как шпион перед передачей секретных документов — она стремительно двигалась к нам.

— Пока Шизольда отвлеклась и выбирает какие-то там сладости, — заговорщики прошептала она, — заверните мне соломенное платье!

Она выудила кошелек и быстро принялась пересчитывать монеты.

— Только побыстрее! — шептала она, воровато оглядываясь через плечо. — Если она вернется и увидит, то устроит драму, от которой весь Муринар оглохнет.

Я удивленно подняла глаза:

— А подруга на вас не обидится? Она же все равно потом узнает.

Девушка презрительно фыркнула, так что башня на ее голове опасно покачнулась.

— Ой, да брось! Не впервые. — Она наклонилась ближе. — Пусть эта гусыня тоже хоть иногда позавидует мне!

Я лишь покачала головой, но спорить не стала. Их дружба — пусть сами и разбираются. Сняла платье с манекена, аккуратно свернула и вручила покупательнице.

— Вот и чудненько, — подмигнула она, пряча покупку в объемную сумку, расшитую камнями. — Все, как я люблю.

И стремительно исчезла в толпе — легким шагом, как шпион, который успешно выполнил миссию.

Следующие часы пролетели незаметно и спокойно, — насколько это было возможно в самом центре шумной ярмарки.

Покупатели приходили один за другим: кто-то трогал ткань и восхищенно ахал, кто-то заверял, что это самое удивительное, что они встречали за сегодня, — льстили, конечно, но все же было безумно приятно.

Отрезы забирали быстро, матки нитей — еще быстрее.

Какой-то старенький портной простоял у нашего шатра почти сорок минут, рассматривая ткань через толстенные линзы своих очков, он заверял, что «всю жизнь мечтал о такой ткани».

Гордость и радость окутывали меня, как теплый плед. За день я заработала столько, что хватит на то, чтобы рассчитаться с моими помощницами-рукодельницами, починить крышу и заказать в поместье новую мебель.

Мысли уже бегали наперегонки: так, сперва крыша — это самое важное. А потом стол в гостиную… длинный, такой, чтобы за ним помещались я, Марфа, Габи, который требовал отельное место, и… Танред.