Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 303 – Леси Филеберт

— Хорошо, — сказал император. — Решение верное. Эти дети заслужили место среди нас. Что насчет адепта Морвенны? Скользкая девушка.

— Она дала мне магическую клятву, она не предаст, — уверенно произнес Лукас. — Она признает, что была перебежчицей, что участвовала в покушении на мою жизнь ради личной выгоды, заявляет, что готова принять заслуженное наказание. Считаю, что она свою вину полностью искупила на Турнире. Именно она повлияла на команду клана Дисгард, чтобы они вернулись помочь Ее Высочеству Кьярнетте Реймон-Родингер. Тем самым они помогли и мне, вовремя совершив отвлекающий маневр противника. Я это ценю и считаю, что каждый член команды из клана Дисгард заслуживает награду.

— Я отдал распоряжение пересмотреть официальные результаты Турнира и присвоить этой команде призовое третье место. В сложившихся новых обстоятельствах, всё это, конечно, мелочь для них, но полагаю, что мелочь будет приятная. Статусная. Ребята сломали все шаблоны клана Дисгард, они заслужили.

Лукас кивнул, но не спешил уходить. В его позе чувствовалось напряжение, которое не имело отношения к военной выправке. Он мялся, словно не решаясь задать вопрос, который жёг его изнутри.

Император заметил это. Он ждал.

— Дядя... — Лукас, наконец, поднял глаза. — Я хочу спросить...

— Спрашивай.

— Когда... — Лукас запнулся, сглотнул и продолжил, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Когда между Лакором и Валтарией возникнет следующее телепортационное окошко?

В кабинете повисла тишина.

Император медлил. Он смотрел на племянника, и в его жёлтых глазах читалась горечь.

— Через год, — тихо произнёс он наконец.

И снова тишина. Только более гнетущая.

Через год.

Целый год.

Лукас стоял неподвижно. Его лицо не изменилось, ни одна мышца не дрогнула, ни один мускул не напрягся. Но глаза... глаза его как будто опустели. Погасли... Стали похожи на два куска льда, в которых никогда не было жизни.

Он молча кивнул: один короткий, резкий кивок.

Потом поклонился в пояс — низко, как требовал этикет, но в этом поклоне чувствовалась не почтительность, а скорее желание скрыть лицо, спрятать то, что на нём было написано.

— Я понял, Ваше Величество, — его голос звучал ровно, но мёртво. — Если позволите, я пойду. Дела клана не ждут.

Император открыл рот, чтобы что-то сказать, чтобы хоть как-то облегчить эту боль, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что год пролетит быстро? Что всё будет хорошо? Ложь. Всё это была ложь, и они оба это знали.

Лукас выпрямился, развернулся и медленно направился к выходу, его шаги гулко отдавались в тишине кабинета. Он уже почти дошёл до двери, когда весь дворец содрогнулся. Стены кабинета задрожали, с потолка посыпалась мелкая крошка, картины на стенах жалобно звякнули. Где-то внизу, в коридорах, послышались испуганные крики.

Лукас замер на месте, резко обернувшись. Его рука мгновенно потянулась к поясу, где висел меч. Император вскочил с кресла, его глаза полыхнули жёлтым.

— Снежная Буря? — выдохнул Лукас, прислушиваясь. — Вторая за неделю?

— Нет... — император тоже прислушивался, но сирена, которая всегда выла перед бурей, молчала.

И главное — он не чувствовал приближения грифонов. Никакой магии Пустынных Земель, никакой потусторонней вони, которая всегда предшествовала нападению тварей.