Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 304 – Леси Филеберт

Саликиды за его спиной переглянулись, их лица выражали тревогу и недоумение.

— Что это было? — спросил один из них. — Землетрясение?

Император, не отвечая, быстро подошёл к окну, выходящему на запад, туда, где за далёкими горами начинался Лакор. Он всмотрелся вдаль, и вдруг его лицо изменилось.

Челюсть отвисла, глаза расширились до невозможности. Он замер как вкопанный, и из его груди вырвался только потрясённый шёпот:

— Не может быть...

— Что там? — Лукас рванул к окну, оттолкнув одного из саликидов, и замер рядом с императором.

То, что он увидел, заставило его сердце остановиться.

— Это же... — выдохнул император, не веря своим глазам и не сводя глаз с гор.

— Кьяра! — воскликнул Лукас.

Он рванул с места быстрее ветра. Распахнул дверь кабинета и заорал в коридор, где маялись в ожидании его бойцы:

— Ко мне! Немедленно! Телепортация к Лакорским горам! Живо!

Его голос эхом разнёсся по коридорам дворца, и через секунду там началась суматоха — топот ног, звон оружия, отрывистые команды.

Лукас умчался, даже не оглянувшись на императора.

А Гидеон Скаар остался стоять у окна. Он смотрел на открывшееся перед ним величественное зрелище, и на его губах медленно, неуверенно, но всё же расползалась счастливая, почти детская улыбка в предвкушении рассвета Валтарии.

* * *

[ранее; Кьяра; сразу после расставания с Лукасом]

Я так сильно сопротивлялась телепортации, не желая покидать Лукаса, что меня выплюнуло не в Лакоре, а где-то в горах.

Это больше было похоже не на телепортацию, а скорее на то, как если бы меня пропустили через мясорубку, а потом выкинули ошмётки в самое негостеприимное место на свете. Воздух вышибло из лёгких, перед глазами всё плыло, и когда мир, наконец, перестал кружиться, я обнаружила себя стоящей на коленях в глубоком снегу.

Где-то высоко надо мной, сквозь пелену тумана, угадывались очертания горных вершин. Там, далеко впереди, можно было разглядеть пики императорского дворца Лакора. Я оглянулась. Где-то далеко позади, за этой бесконечной белой стеной, осталась Валтария. Там остался Лукас...

Я попыталась встать — и не смогла. Ноги не держали. Руки дрожали так сильно, что я с трудом опиралась на них, чтобы не рухнуть лицом в сугроб. В груди пульсировала тупая, ноющая боль, и я никак не могла понять, физическая она или душевная. Наверное, и то и другое сразу.

Лукас...

Я зажмурилась, и перед глазами снова встала эта картина: его лицо за мгновение до того, как он толкнул меня в портал. Глаза, полные такой боли, что у меня сердце разрывалось на части. Его губы, ещё хранящие вкус нашего последнего поцелуя. Его слова: «Я очень сильно люблю тебя, Кьяра. Именно поэтому — отпускаю».

Дурак... Какой же ты дурак, Лукас Скаар! Вот что мне теперь делать? Как его спасти?!

Слёзы хлынули сами собой. Я даже не пыталась их сдерживать — какой смысл? Здесь, в этой ледяной пустыне, где нет никого, кроме меня и этих проклятых гор, можно было позволить себе быть слабой.

Он жив? Что с ним? Успел ли он? Смог ли защитить себя? Или Калед... или те саликиды...

Я заставила себя не думать об этом. Нельзя. Если я начну думать, я сойду с ума. Я просто сойду с ума здесь, в этих горах, и замёрзну, и никто никогда не узнает, что случилось с лакорской принцессой.

Надо идти.