Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 90 – Леси Филеберт

Он наклонился вперед, его локти уперлись в колени.

— Знаешь, моя ледяная фея... Ты — ходячее противоречие. Девушка из глухой провинции с манерами... как бы это помягче сказать... совсем не провинциальными. Следы хорошей выучки сквозят в каждой твоей уловке. И сила... — его взгляд стал тяжелым, изучающим. — Сила у тебя какая-то необычная. Ты вроде как саликид, но какой-то странный... Я таких не видел раньше.

«Опа-а-ас-с-сный момент!..» — прошелестел мой внутренний зверь.

Сердце заколотилось где-то в горле. Лукас был слишком близок к истине, слишком близок.

Конечно, он не видел ничего подобного. Ведь ледяные драконы здесь не водятся... И сейчас, столкнувшись со мной, Лукас пытался вместить меня логически в рамки своего мира. Рамки скрипели от натуги, трещали по швам, но пока что вмещали мою драконью тушку.

— В Имерхейме либо рождаешься сильным, либо быстро становишься чьим-то обедом. Это воспитывает характер и манеры тоже. Вежливость — лучшая защита от голодных хищников, и не только звериных. Человеческие «хищники» похуже ледяных монстров будут.

Уголки губ Лукаса поползли вверх.

— Полагаю, ты права, вежливость — это действительно грозное оружие, особенно в умелых руках.

Я кивнула и воодушевленно продолжила:

— А что касается моей магии... Я действительно какая-то «не такая», мне родственники постоянно об этом твердили, к сожалению. Дар у меня очень нестабильный, как вы сами заметили на распределении, так что и ощущается он наверняка иначе. Не вижу в этом ничего интересного.

— А я — вижу. И вы мне очень интересны, мисс Винтер. Во всех смыслах.

Произнес он это таким тоном, будто намекал на то, что продолжает не верить в мое происхождение. И наверняка ведь полезет искать информацию обо мне, проклятье...

Лукас молча пододвинул ко мне тарелку с горкой печенья.

— Подкрепись. Ночные полеты по крышам, особенно незапланированные, требуют энергии.

Я из вежливости взяла одно и откусила маленький кусочек, ожидая вкуса безвкусной овсяной крошки или что-нибудь вроде того... И обомлела.

Хрустящая овсяная текстура, терпковатая сладость сушеной клюквы, что уже являлось дорогим десертом по местным меркам, как я понимаю... и вдруг — крошечное, тающее взрывное пятно, горьковато-сладкое, бархатистое, божественно знакомое... Шоколад.

У меня на мгновенье аж потемнело в глазах. Кровь чуть ли не с грохотом отхлынула от лица, сердце на мгновение замерло, а пальцы, сжимавшие печенье, предательски дрогнули. Это было так неожиданно, так потрясающе — почувствовать легкий вкус шоколада — что весь мир сузился до этого крошечного кусочка, оставляющего на языке райский след.

«ШОКОЛА-А-А-А-АД!!! — в моем сознании буквально взревела Зигорра, и этот внутренний вопль был полон такого восторга, что я едва не подавилась. — Он ес-с-сть! С-с-сожрать тарелку с-с-со всем с-с-содержимым!»

Лукас наблюдал за моей реакцией с легким любопытством.

— Никогда не приходилось пробовать шоколад, да? — спросил он.

Я заставила себя покачать головой, отводя взгляд, чтобы скрыть блеск алчных глаз.

— Мне... мне даже клюкву есть не приходилось, — соврала я. — Моя семья не может себе это позволить...

Я положила остаток печенья обратно на тарелку, движением, потребовавшим невероятного самообладания. Каждая клеточка тела, каждая частичка Зигорры вопила, требовала схватить всю миску печенья и запихнуть ее в рот, не разжевывая, но я заставила себя действовать осторожно и есть неспешно, соблюдая рамки приличия.