Книга Лотос и роза, страница 105 – Марья Зеленая

Они поднялись с циновки. Лян подошел к углу, взял бамбуковую раму с тюками и свертками. Взгромоздил себе на спину, продев руки в лямки.

Обернулся к Виктории.

— О чем мы с вами договорились? — спросил он.

Виктория вдохнула.

— Я ваша сестра. Потеряла голос после пожара, когда британцы сожгли нашу деревню. Стыжусь ожогов на лице, поэтому закрываюсь платком.

— Хорошо. Готовы?

— Готова.

— Тогда идем.

Они вышли из комнаты и спустились по скрипучей лестнице. Лян толкнул дверь. Холодный воздух ударил в лицо — влажный, пахнущий дымом и дождем.

Лян двинулся вперед. Виктория на шаг позади — как положено китаянке.

Моросило. Переулок скрывался в серой дымке предрассветного часа. Вода капала с крыш.

Они вышли на оживленную улицу — от вывесок с иероглифами зарябило в глазах. Бумажные фонари раскачивались на ветру, мокрые от дождя. Толпа сгущалась — кули, торговцы, прохожие, спешащие по делам.

Лян вдруг остановился так резко, что Виктория чуть не натолкнулась на него. Осторожно выглянула из-под шляпы и замерла.

Красные мундиры!

Два британских солдата стояли у телеги торговца. Один рылся в мешках, выбрасывая овощи на землю. Торговец переминался рядом, покорно согнув спину. Второй солдат толкнул его в плечо, грубо рассмеялся.

— Идите рядом, — шепнул Лян, стиснув ее локоть.

Виктория опустила голову так низко, что видела только лужи. Сердце гулко колотилось в груди.

Они двинулись вперед. Медленно. Спокойно. Брат ведет слабую сестру.

— ...чертовы китаезы... прячут все, как крысы… — донеслась английская речь.

Пальцы Ляна крепче стиснули ее локоть.

— Эй, ты!

Виктория застыла. Но Лян тянул ее вперед, не останавливаясь. Она поняла — окликнули не их.

Лишь когда свернули за угол, Лян ее отпустил.

— Вы молодец, — тихо сказал он.

Виктория не могла выдавить ни слова. Вернулась на положенное место — в полушаге позади. Руки дрожали.

Они шли дальше, переулок за переулком. Виктория видела только лужи, мокрые камни, синюю куртку Ляна перед собой.

Постепенно дрожь отпустила.

Впереди сквозь гомон толпы, послышались новые звуки — крики чаек, гудок парохода. Река.

Виктория и Лян вышли на пристань.

У причалов щетинились мачтами джонки. Остроносые сампаны сновали между ними как водяные жуки. Вдали виднелись пароходы — огромные, черные, с трубами, из которых валил дым.

Повеяло запахом рыбы и дегтя. Крики кули смешивались с ругательствами матросов и воплями торговцев, расхваливающих товар.

— Не отставайте, — шепнул Лян и двинулся в толпу.

Он шел впереди, работая локтями, прокладывая путь сквозь плотную массу тел. Виктория шла за Ляном по узкому «коридору». Ее не толкали — он защищал, не давал толпе сомкнуться вокруг нее.

Наконец они оказались у причала, где покачивалась потрепанная джонка со спущенными парусами.

У трапа курил китаец — коренастый, загорелый до черноты. Лицо обветренное, изрезанное морщинами. Недоверчиво прищуренные глаза.

Лян сказал ему пару слов, достал из-за пояса кошель. Тускло блеснуло серебро. Капитан взял слитки, взвесил на ладони, один проверил на зуб. Удовлетворенно хмыкнул и указал трубкой на борт.

Сходни были скользким от дождя, доски прогибались под ногами. Виктория почувствовала, как теряет равновесие.

Рука Ляна легла на ее локоть.

— Не бойтесь, — шепнул он. — Я здесь.