Книга Лотос и роза, страница 184 – Марья Зеленая

Ночью лежала в темноте, слушала, как за бортом плещется вода, и чувствовала только одно: огромную усталость от всего — от страха, от горя, от самой себя. Думать не было сил. Бояться — тоже.

Заснула по-настоящему уже глубокой ночью — без снов.

Наутро она проснулась сама.

Что-то изменилось. Машина. Два дня Виктория слушала этот стук, не замечая, — и теперь именно его изменение разбудило ее. Ритм сбился, стал редким, прерывистым, с хрипом выпускаемого пара. Потом — глухой удар о причал, скрип дерева, звон цепей. По палубе затопали сапоги.

Виктория встала и подошла к иллюминатору.

Пристань. Мокрые доски причала. У складов копошились кули — тащили тюки, перекрикивались, не поднимая голов. Дальше белели фасады торговых домов. На флагштоке у консульства развевался британский флаг.

Шанхай.

Она сбежала отсюда два месяца назад, думала — навсегда. А круг замкнулся, и город стоит как стоял, не зная, что она побывала в самом сердце тайпинского восстания, и что любила человека, которого больше нет.

За дверью раздались шаги. Она узнала их — не задумываясь, на уровне тела, которое за три года научилось их узнавать.

Вошел Ричард с темным плащом на руке. Окинул Викторию оценивающим взглядом, протянул плащ:

— Надень. Голову закрой капюшоном.

Виктория подчинилась. Накинула на плечи, запахнула на груди, набросила капюшон — тяжелая ткань упала на лицо, отгораживая от мира. Пальцы не дрожали. Она сама удивилась тому, что они не дрожали.

Ричард взял ее под руку и вывел на палубу.

После каюты воздух ударил в лицо неожиданно резко — влажный, речной, с привкусом дыма и рыбы. Виктория невольно зажмурилась. Она слишком долго была заперта — сначала гаремный павильон, теперь эта каюта — и мир снаружи навалился разом: слишком много неба, слишком много воды, слишком много людей.

— Кэрроу, старина, — навстречу шагнул капитан. — Счастливо добраться. Береги жену.

— Непременно. — Голос Ричарда прозвучал чуть устало, как у человека, которому пришлось нелегко, но он справился. Рука легла на ее плечо. — Ей нужно время. Покой.

Сквозь капюшон Виктория чувствовала на себе взгляды матросов — сочувственные, неловкие.Бедная женщина. Что с ней сделали эти дикари.

Просто идти. Просто переставлять ноги. Не думать о том, что будет в конце.

Трап скрипел под ногами — шаткий, крутой. Виктория спускалась сама, держась за поручень, не подавая Ричарду руки.

Карета ждала у причала — черная, пахнущая кожей и лакированным деревом. Лошади фыркали, перебирая копытами. Виктория забралась внутрь, не дожидаясь, пока Ричард откроет дверцу, — просто открыла сама и села. Он опустился рядом. Дверца захлопнулась, и стало темно.

Шанхай поплыл за окном.

Глава 38. Дай связать пустоту

Лян висел, вслушиваясь в собственное дыхание. Руки заломлены за спину, грудь стянута крест-накрест, ноги связаны ниже колен. Вес тела приходился на плечи, на веревку, перекинутую через балку под потолком.

Стражницы ушли вместе с Лай Сийинь. В камере царил мрак, лишь свет факела пробивался сквозь решетку в двери, отбрасывая мерцающее пятно на противоположную стену.

Лян смотрел в темноту и размышлял. Лай Сийинь не дала прямого ответа. Но он этого и не ждал.

Поможет ли она им сбежать? Для Лай это значило бы рискнуть всем. Если Небесный Царь узнает, что она тайно выпустила из гарема иноземку, которую он объявил знамением Небесного Отца, — ей конец. Нет, Лай слишком умна, чтобы так рисковать.