Книга Лотос и роза, страница 31 – Марья Зеленая

Лян выступил из тени, поклонился.

— Я пришел, как вы велели, сэр.

Кэрроу небрежно махнул рукой — «следуй за мной» — и направился к дому, не оглядываясь, уверенный, что Лян подчинится.

Ни «здравствуйте», ни «спасибо, что пришли». Для таких, как Кэрроу, китайцы не заслуживают вежливости.

Лян последовал за ним, держась на два шага позади. Держал невозмутимое лицо, но внутри поднималась знакомая, горькая ненависть.

Он видел это каждый день. Британцы, французы, американцы — все смотрели на китайцев как на низшую расу. Христос проповедовал равенство всех перед Богом, но на деле они считали китайцев недочеловеками — слишком глупыми, слишком слабыми, слишком дикими, чтобы управлять собственной страной.

«Сейчас главное — узнать планы этого фаньгуя, — напомнил себе Лян, входя в дом. — Сосредоточься».

* * *

Кабинет был заставлен мебелью варваров — грузной, темной, словно вырубленной из цельных стволов. Ничего изящного, легкого что было бы в китайском жилище — ни резных ширм, ни лакированных столиков, ни пустого пространства, дающего взгляду отдых.

Здесь каждый угол был заполнен, захвачен. Варвары так живут — берут все, что видят, заполняют все, до чего дотянутся. Но то, что лежало на этих полках, что висело на стенах — было китайским, награбленным, вырванным из контекста и превращенным в трофей.

Нефритовая печать императорской семьи теперь служила пресс-папье на письменном столе. Свиток с каллиграфией, выполненной рукой какого-то ученого мужа, висел на стене вверх ногами. Бронзовая курильница для благовоний была набита пеплом от сигар.

Они грабят наши дворцы, крадут наше наследие — и потом выставляют в своих варварских жилищах напоказ.

Внутри разгоралась тихая ярость. Ярость, которую Лян давно научился держать на цепи.

Кэрроу направился к буфету, налил себе алкоголь — щедро, половину стакана. Выпил залпом, не поморщившись. Плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу. Небрежность хозяина.

Лян стоял с легкой почтительной улыбкой, слегка опустив глаза. От Кэрроу воняло как от большинства фаньгуев — мокрая шерсть мундира, кисловатый пот. Поверх — духи, тяжелые, резкие, которыми варвар пытался замаскировать смрад своей плоти. Безуспешно. Запахи наслоились друг на друга, создавая почти нестерпимую вонь.

— Нечасто встретишь китайца с таким английским, — наконец произнес Кэрроу. — Харгрейвз сказал, ты учился у миссионеров. Это правда?

— Да, сэр, — ответил Лян. — Американские миссионеры в Кантоне. Я изучал английский, Библию, западные науки.

— Христианин, значит? — хмыкнул Кэрроу.

Лян на мгновение замер.

Опасный вопрос. Тайпины считают себя христианами, следуют Библии, поклоняются Небесному Отцу. Но их веру западные люди объявили ересью. Для них тайпины — враги, которых нужно уничтожить.

— Я изучал Писание, сэр, — произнес он осторожно, не поднимая глаз. — Миссионеры учили меня вере и добродетели.

— Хорошо. — Кэрроу сделал глоток. —Тогда ты должен понимать, что такое цивилизация.

«Цивилизация», которая сжигает деревни, насилует женщин, травит народ опиумом.

Лян промолчал.

— Видишь, это и есть бремя белого человека — нести свет цивилизации вам, диким народам. — Кэрроу откинулся в кресле. — Вы, китайцы, не справлялись сами — ваша империя прогнила, ваши чиновники воруют, ваш народ курит опиум и прозябает в невежестве. Мы пришли навести порядок.