Книга Лотос и роза, страница 38 – Марья Зеленая

— Довольно! Вы забываетесь. Ваш муж — уважаемый офицер. Многие дамы мечтали бы оказаться на вашем месте.

Миссис Харгрейвз покачала головой.

— Молодые жены часто бывают неблагодарны, — пропыхтела она. — Не понимают, какое это благословение — иметь мужа, офицера Ее Величества, человека чести.

Леди Пембертон наклонилась вперед, крючковатые пальцы до хруста стиснули веер.

— Мужчины имеют право на вспыльчивость, — жестко произнесла она. — Особенно когда жена не выполняет свой долг.

Ее взгляд скользнул к животу Виктории. Задержался. Поднялся обратно к лицу.

— Возможно, — голос стал еще жестче, — если бы вы больше старались угодить мужу… Вам бы не пришлось жаловаться на его характер.

Виктория почувствовала, как краска заливает лицо.

Моя вина. Конечно, моя вина.

Нет детей — это ты виновата.

Муж недоволен — значит, ты плохая жена.

Миссис Бромли подалась вперед:

— Дорогая, я понимаю — вы молоды, неопытны. Но нельзя жаловаться на мужа посторонним. Это неприлично. Что бы ни происходило между супругами — это остается в доме.

Леди Пембертон кивнула.

— Если вы будете бросать такие... намеки... это может повредить не только капитану, но и вам. Серьезно повредить.

Замолчи. Не порти репутацию мужа. Иначе пострадаешь сама.

Виктория опустила взгляд в чашку. Чай остыл, темная поверхность подернулась матовой пленкой.

— Простите, — пролепетала она. — Я... я просто устала. Конечно, у нас с Ричардом все прекрасно. Я не хотела... не имела в виду...

— Ну вот! — миссис Бромли облегченно выдохнула. — Конечно, все прекрасно. Мы же все знаем капитана Кэрроу — такой джентльмен! Просто вы устали, дорогая. Шанхайский климат подходит не всем.

Разговор быстро перешел на другую тему. Новая ткань, привезенная из Парижа. Модистка, которая шьет для жены губернатора. Жалобы на нерадивых слуг. Безопасная, пустая болтовня.

Дамы делали вид, что ничего не произошло.

Но Виктория видела — видела их взгляды. Подозрение. Осуждение. Настороженность.

Она сидела с чашкой в руках, машинально отвечая, когда к ней обращались. Но внутри — пустота. Холодная, черная пустота.

Они не просто не поверили.

Они встали на его сторону.

Для них Ричард — герой, джентльмен, идеальный муж. А я — истеричка. Неблагодарная. Бесплодная жена, которая не выполняет свой долг.

Если бы я показала им синяки... что бы они сказали? «Наверное, вы его спровоцировали».

Напольные часы пробили половину пятого. Виктория поставила чашку на блюдце.

— Благодарю за чудесный день, миссис Бромли. К сожалению, мне пора. Супруг вернется к ужину.

Миссис Бромли грузно поднялась.

— Заходите еще, дорогая.

Она проводила Викторию к двери и, наклонившись ближе, понизила голос:

— Будьте осторожнее с такими разговорами. — Пухлые пальцы слегка сжали ее руку. — Репутация мужа — это ваша репутация. Понимаете?

— Да. Спасибо, — кивнула Виктория.

Выйдя на крыльцо, она спустилась к ожидающему паланкину. Носильщики подняли его, и мир за шторками качнулся, поплыл в мерном ритме шагов.

Она откинулась на подушки и закрыла глаза. Руки дрожали — сейчас, когда не нужно было держать лицо, когда никто не видел, они дрожали так сильно, что Виктория сжала их в кулаки и спрятала в складках юбки.

Паланкин покачивался размеренно, убаюкивающе, но покоя не приносил.

Я попросила помощи. У своих. У англичанок моего круга, моего класса.