Книга Лотос и роза, страница 39 – Марья Зеленая

И они выбрали Ричарда.

Потому что так удобнее, правильнее, спокойнее. Потому что жена, которая жалуется, опаснее мужа-тирана. Первое разрушает устои, а второе — всего лишь досадная неприятность, которую можно не замечать.

«Что бы ни происходило между супругами — это остается в доме». Добрые слова, сказанные мягким голосом, с участием в глазах. Но за ними скрывался железный закон: молчи, терпи, не позорь мужа. Иначе пострадаешь сама.

Виктория посмотрела в щель между планками. Мимо проплывали дома, аккуратные палисадники, кованые ограды. Маленький островок Британии посреди чужой страны. Она думала, что это ее мир, что здесь она найдет союзников. Оказалось — это просто еще одна тюрьма, больше прежней, но с теми же правилами.

Но все же кто-то увидел. Не из этого мира, не из этой тюрьмы.

Два дня назад, когда ей стало дурно в гостиной, когда Лян не дал ей упасть, проверил пульс и увидел следы на запястьях. Раскосые глаза, скользнули по синякам, поднялись к ее лицу.

Он не отвернулся с презрением, не спросил «что вы сделали, чтобы разозлить мужа?» Просто посоветовал мазь от синяков. Мазь помогала — или казалось, что помогала. Но дело было не в ней.

Человек, которого считают дикарем, проявил больше человечности, чем все эти благочестивые дамы в кринолинах и шелках.

Паланкин замедлился, качнулся последний раз и опустился на землю.

Она вдохнула глубоко — насколько позволял корсет — и выдохнула. Шторка отодвинулась, впуская вечерний свет.

Расплатившись с носильщиками, Виктория медленно повернулась к дому.

Двухэтажное здание кремового цвета. Ухоженный палисадник, высокие окна, отражающие вечернее небо. Для прохожих — образцовый дом образцового офицера. Для нее — тюрьма.

Взгляд поднялся к окну второго этажа, за которым был кабинет Ричарда. Он вернется к ужину. Возможно, в хорошем настроении. Возможно, нет.

«Никто не поможет, — подумала Виктория, глядя на дом. — Я совсем одна».

За ее спиной Шанхай жил своей жизнью — голоса прохожих, лай собак, гудок парохода с реки. А она стояла на пороге своей тюрьмы и знала, что выбора нет.

Виктория сделала первый шаг. Второй. Поднялась по ступенькам.

Дверь открылась под ее рукой, впуская внутрь, и закрылась за спиной с тихим, окончательным щелчком.

Глава 9. Сделка

Лян шел рядом с паланкином, направляя носильщиков. Налево. Направо. Мимо лапшичной, мимо лавки благовоний. Глубже в лабиринты Нанши, где кончались широкие улицы иностранного квартала и начинался настоящий Шанхай.

Переулки сужались. Дома стояли так близко, что почти соприкасались крышами. Даже днем здесь царил полумрак.

— Стой, — велел Лян.

Носильщики опустили паланкины. Из переднего выбрался Кэрроу. В западной одежде и нелепой шляпе, которую варвары носят, чтобы казаться выше — здесь он выглядел так же неуместно, как павлин в курятнике.

Из второго паланкина, тяжело дыша, вылез Харгрейвз. Вытер платком потное лицо.

— Прошу следовать за мной, — попросил Лян.

Кэрроу небрежно бросил монеты носильщикам, и Лян повел варваров вглубь переулка.

Темнота сгущалась. Что-то зашуршало впереди — крыса или собака. Кэрроу инстинктивно потянулся к боку, где сюртук предательски топорщился над кобурой.

«Боится», — с холодным удовлетворением отметил Лян.

Переулок вывел их к невзрачному зданию без единого фонаря. Серые стены, глухо закрытые окна. Ничего не выдавало, что в этом доме скрывается один из самых дорогих — и самых секретных — борделей Нанши.