Книга Лотос и роза, страница 42 – Марья Зеленая

Он задумчиво провел рукой по козлиной бородке.

— Может, эти дураки собираются покупать женщин? — скептически хмыкнул. — Скажи им: ни один отец не продаст дочь голубоглазым демонам. Лучше уж в местный бордель. Хотя бы будет знать, что эти вонючие скоты не увезли его дочь на край света.

Лян «переводил», наблюдая, как темнеет лицо Кэрроу:

— Мандарин выражает озабоченность. Даже в деревне, если двадцать девушек исчезнут одновременно, это привлечет внимание кланов. Кроме того, если речь идет о покупке, он сомневается в успехе. Семьи не продадут дочерей иностранцам, которые вывезут их из страны. Родители предпочтут местных покупателей, даже за меньшую цену, чтобы знать судьбу дочери.

Кэрроу врезал кулаком по столу, так, что подпрыгнули чашки.

— К черту их семьи! — выпалил он. — Мы не собираемся ни уговаривать, ни покупать!

Харгрейвз положил руку ему на плечо.

— Тише...

Но тот уже не мог остановиться:

— Скоро будет военная операция! Зачистка деревень от тайпинов! Мы войдем туда с солдатами, арестуем мятежников, а заодно прихватим девок!

Лян ощутил, как холод разливается по спине. «Подлые твари! Я должен предупредить братьев. Но какую деревню? Где?»

Он перевел слова Кэрроу мандарину. Голос чуть дрогнул, но Тун этого не заметил.

— А-а, — протянул он. — Военная операция как прикрытие. Умно. Очень умно.

Он задумчиво постучал ногтем по столу.

— Спроси, куда они их повезут?

— В Сингапур, — ответил Харгрейвз. — Там найдутся покупатели.

— Варвары торгуют женщинами, как свиньями на базаре, — усмехнулся мандарин.

К горлу подкатило отвращение, едкое, как желчь: «Варвары торгуют женщинами? А ты, маньчжурская собака, собираешься им в этом помогать».

— Спроси, сколько они готовы заплатить за документы? — велел Тун.

— Пятьдесят таэлей, — ответил Харгрейвз, услышав перевод.

Мандарин откинулся на подушку, удостоив варваров лишь презрительным взглядом.

— Скажи этим двум дьяволам… Если кто-то пронюхает, что я в этом участвовал, я лишусь головы.

Лян перевел:

— Мандарин обеспокоен тем, что участие в подобной операции может поставить под угрозу его жизнь.

Тун с тяжелым вздохом продолжил:

— Скажи варварам, мне придется подготовить целую кипу поддельных бумаг. — Он загнул пальцы, перечисляя: — Двадцать трудовых контрактов. Двадцать разрешений на выезд. Медицинские свидетельства. Таможенное разрешение. Портовой манифест… А еще подмазать портовую охрану, чтобы не задавали вопросов, не осматривали «груз».

Он медленно поставил чашку, золотые чехольчики тихо звякнули о фарфор.

— Скажи этим волосатым чертям… Пятьдесят таэлей? Это медяки, которые бросают попрошайкам, а не плата императорскому чиновнику. Они меня оскорбляют.

Кэрроу, слушая «перевод», холодно усмехнулся.

— Алчный ублюдок. Торгуется, как на базаре.

Харгрейвз миролюбиво поднял руку.

— Мы заплатим семьдесят таэлей. Это последнее предложение.

— Этот боров принимает меня за нищего? — возмутился Тун. — Скажи этим бледным червям: за такой риск... двести таэлей. Иначе и разговаривать не о чем.

Лян переводил ровным тоном:

— Мандарин Тун с благодарностью принимает предложение, но считает, что связанные риски требуют компенсации в размере двухсот таэлей. Он надеется на понимание почтенных господ.

Кэрроу побагровел. Рука инстинктивно дернулась к кобуре.