Книга Лотос и роза, страница 52 – Марья Зеленая

Лян достал ее, поднес к свече. Почерк Кэрроу — резкий, угловатый. Даты, суммы, имена — некоторые китайские, написанные латиницей. Последняя запись — две недели назад. Ничего про деревню. Ничего про рейд.

Лян закрыл книжку, пролистнул остальные бумаги в ящике. Пожелтевшие письма, старые счета. Под ними — несколько свернутых карт.

Сердце забилось быстрее. Может быть...

Он развернул первую. План иностранного поселения. Вторая — карта Шанхая и окрестностей. Третья — прибрежные воды.

Не то. Совсем не то.

Лян свернул карты, сунул обратно под стопку писем. Проверил, чтобы все лежало точно так же, как было. Задвинул ящик.

Теперь кабинет.

Лян двинулся вдоль стены, простукивая деревянные панели обшивки одну за другой. Глухой звук. Глухой. Глухой. Четвертая панель откликнулась по-другому — более звонко, с легким резонансом.

Он поднес свечу ближе, осмотрел панель. Гладкое темное дерево, резной орнамент по краям. Ничего подозрительного. Провел пальцами по поверхности. Есть! Шершавое пятнышко в левом нижнем углу. Лян надавил.

Тихий щелчок — и панель отошла от стены. Лян осторожно потянул ее на себя. За ней — неглубокая ниша. В полумраке блеснул металл. Деньги. Много денег. Серебряные таэли, золотые соверены, мексиканские доллары.

Лян не притронулся к деньгам, лишь проверил нет ли в тайнике бумаг. Ничего.

Он осторожно вернул панель на место. Щелчок — замок защелкнулся. Провел рукавом по поверхности, стирая следы.

Затем просмотрел книжные полки, заглянул под картины, простучал пол.

Ничего.

К горлу поднялась горечь. Информация о рейде, должно быть, в другом месте. В военном офисе. У сообщников Кэрроу. Или где-то еще, куда ему не добраться.

Нужно уходить.

Последний взгляд по комнате — все как было, никаких следов. Лян задул свечу. Развернулся к окну, сделал шаг…

Скрежет ключа в замочной скважине заставил его замереть.

Сердце ударило быстрее. Лян отступил к стене возле дверного проема, слился с темнотой.

Дверь медленно отворилась.

В кабинете появилась фигура — тонкая, в белой ночной рубашке, с распущенными волосами. Виктория. Она держала свечу, прикрывая ее рукой. Отблески огня скользили по ее напряженному лицу.

Она не заметила Ляна. Вошла в кабинет и тихо закрыла за собой дверь. Воровато оглянулась, поставила свечу на стол. Мерцающий свет отбрасывал дрожащие тени на стены.

Лян наблюдал из темноты. Что она здесь делает? Почему не спит?

Виктория выдвинула верхний ящик. Бегло просмотрела бумаги, положила обратно. Открыла следующий.

Она явно что-то ищет.

Лян не двигался, хотя понимал — нужно бежать. Но любопытство удерживало его на месте. Что же она ищет в кабинете мужа посреди ночи?

Виктория перешла к нижнему ящику. Достала записную книжку — ту самую, которую Лян только что просмотрел — и начала листать страницы при свете свечи.

Нужно уходить сейчас, пока она занята.

Лян двинулся беззвучно, применяя технику легкого шага. Один. Второй. Третий. Почти у окна.

И тут Виктория обернулась со свечой в руке.

Огонек колыхнулся, взметая тени по стене. Лян и Виктория замерли, уставившись друг на друга. Свет падал прямо ему в лицо.

И тут в ее взгляде вспыхнуло узнавание, словно искра в сухой траве. Родинка! Она заметила родинку в уголке его левого глаза.

— Лян? — тихо выдохнула она.