Книга Лотос и роза, страница 51 – Марья Зеленая

Дом Кэрроу постепенно погружался во тьму. Лян ждал. Терпение — первая добродетель шпиона.

В окне гостиной вдруг мелькнул силуэт. Тонкий, женский. Фигура подошла к стеклу и застыла — словно нарисованная тушью на шелке.

Виктория.

Лян не видел лица, только контур в освещенном окне — плечи, наклон головы. Что-то в этой неподвижности было странным. Не женщина, любующаяся вечерней рекой. Что-то другое. Печальное. Одинокое. Как птица в клетке, смотрящая в небо.

— Не мое дело, — сказал себе Лян, отводя глаза. Но через мгновение взгляд снова вернулся к окну. Силуэт медленно отступил вглубь комнаты и исчез.

Лян выдохнул — не заметил, что задерживал дыхание.

Час Собаки подходил к концу. Набережная давно опустела. Из переулка послышался топот носильщиков. Они поднесли к дому паланкин, опустили на землю.

Лян увидел, как Виктория вскочила с кресла. Метнулась к окну. Выглянула. Потом быстро отступила в центр комнаты и застыла в ожидании.

Из паланкина вылез Кэрроу. Оперся о раму, покачнулся. Выпрямился слишком резко, едва не потеряв равновесие.

Пьян.

Дверь открыл старик-дворецкий. Кэрроу вошел в дом.

Вскоре в окне появился его силуэт. Лян наблюдал за ними словно в театре теней. Кэрроу пересек комнату, остановился перед Викторией. Он говорил — резкие жесты, взмахи рукой. Она стояла неподвижно. Потом он оттолкнул ее за плечо — небрежно, как ненужную вещь. Виктория покачнулась и отступила.

Лян отвел глаза.Не его дело. Не его.

Через какое-то время свет в гостиной погас, а вскоре весь первый этаж погрузился во тьму — слуги, должно быть, тоже легли спать.

Час Свиньи медленно тек к концу. Лян ждал. Пока пьяный Кэрроу провалится в тяжелый сон. Пока дом окончательно затихнет.

Месяц поднялся выше. В тишине слышались только плеск воды у причалов, скрип канатов и далекий собачий лай.

Лян взялся за весло. Пора узнать, что хранит капитан Ричард Кэрроу в своем кабинете.

Сампан скользнул вдоль набережной, держась в тени джонок. Остановился у причала, которым днем пользовались торговцы и водоносы.

Лян привязал лодку к сваям, снял рыбацкую шляпу, стянул соломенный плащ. Под ним — черная одежда, сливающаяся с темнотой. Достал из-за пояса лоскут ткани, прикрыл нижнюю половину лица.

Он выбрался на причал и, проскользнув к углу здания, нырнул в узкий проход.

По глухой стене дома Кэрроу тянулась водосточная труба. Лян проверил ее прочность быстрым рывком. Выдержит. Быстро вскарабкался — монастырь научил не только бою, но и искусству двигаться бесшумно и легко.

Второй этаж. Узкий каменный карниз выступал из стены — шириной в пол ладони. Лян перенес вес, нашел опору для ног. Замер, осмотрелся. Потом медленно двинулся к фасаду, где был кабинет.

Окно закрыто, но не заперто ставнями. Лян достал тонкую проволоку, вставил между рамами, нащупал защелку. Надавил, повернул. Тихий щелчок.

Он потянул раму на себя, медленно, чтобы не скрипнули петли. Протиснулся внутрь. Замер. Прислушался.

Дом спал.

Лян достал огарок свечи. Чиркнул огнивом, прикрыл рукой, чтобы огонек не увидели снаружи. Тусклое желтое пятно осветило письменный стол.

Начал с верхнего ящика. Деловые письма, квитанции, счета. Ничего интересного.

Средний ящик. Перчатки, портсигар, писчие перья. Обычный хлам.

Нижний ящик — самый глубокий. Внутри — записная книжка в кожаном переплете поверх стопки бумаг.