Книга Лотос и роза, страница 48 – Марья Зеленая

Привалилась спиной к стене. Дышала — быстро, рвано, не в силах отдышаться. Сердце выпрыгивало из груди.

Двадцать девушек. Чьи-то дочери. Чьи-то сестры. Будут похищены из деревни. Брошены в трюм корабля. Проданы в Сингапур.

Виктория заставила себя оттолкнуться от двери. На негнущихся ногах подошла к туалетному столику. Села. Взглянула на свое отражение.

Бескровные губы. Мертвенно-бледное лицо. Глаза широко раскрытые, почти черные в тусклом свете свечи.

Она начала вытаскивать шпильки из прически — медленно, одну за другой. Взяла гребень, провела по волосам. Зубцы зацепились за спутанный узелок. Она не стала распутывать, дернула, не замечая боли.

Двадцать. Молодых. Товар.

Она расчесывала и расчесывала, прядь за прядью. Машинально. Бездумно.

Хорошая цена.

Наконец она положила гребень на столик. Руки дрожали. Поднялась, сняла платье, распустила корсет. Вдохнула полной грудью, но облегчения это не принесло.

Продать в Сингапур.

Она надела ночную рубашку, села на кровать. Обхватила себя за плечи и застыла, глядя в пустоту.

Что мне делать?

Внизу хлопнула входная дверь — Харгрейвз ушел. На лестнице раздались шаги. Тяжелые. Неровные. Пьяные.

Он идет сюда.

Сердце заколотилось — быстро, больно, где-то в горле.

Ричард вошел, закрыл за собой дверь. Повернулся. Посмотрел на Викторию долго, с той же самодовольной ухмылкой.

— Готовишься ко сну?

— Да, — тихо ответила она.

Он подошел к стулу, начал снимать сюртук. Расстегивал пуговицы медленно, неловко. Пальцы не слушались: выпивка делала свое дело.

— Помоги мне, — велел он.

Виктория подошла. Взялась за пуговицы. Расстегнула — одну, вторую, третью. Он стоял, глядя на нее сверху вниз. Его дыхание пахло виски и табаком.

Последняя пуговица. Виктория помогла ему снять сюртук — тяжелый, жаркий от его тела. Аккуратно повесила на спинку стула.

Потянулась к рубашке. Начала расстегивать воротничок.

И тут ощутила запах. Слабый, но отчетливый. Сладкий, пряный, чужой. Женские духи.

Она невольно потянула носом, принюхиваясь.

Ричард заметил.

— Что ты делаешь? — жестко бросил он.

Виктория подняла взгляд, чувствуя, как все сжимается внутри.

— Я... помогаю тебе раздеться, — пролепетала она.

— Нет. — Он схватил ее за плечо. — Ты обнюхиваешь меня. Как собака.

— Нет, я не…

— НЕ ЛГИ МНЕ! Думаешь, я не вижу? — Он встряхнул ее за плечи так, что дернулась голова. — Этот твой взгляд! Презрительный! Осуждающий!

— Ричард, пожалуйста...

— Ты считаешь себя выше меня? — Его лицо потемнело, глаза блестели от виски. — Судишь меня? Я — твой муж! Я имею право делать то что хочу!

— Я не судила... я просто...

— ЗАТКНИСЬ!

Рука взметнулась. Ладонь ударила по лицу — резко, звонко, с размаху. Щека вспыхнула огнем.

Виктория качнулась, едва удержавшись на ногах.

— Ты должна быть мне благодарна, — процедил Ричард. — Я вытащил тебя из нищеты. Дал тебе дом. Положение. Имя. А ты?

Он снова схватил ее за плечи. Жестко встряхнул.

— Неблагодарная тварь!

Толкнул резко, всем весом. Виктория полетела на кровать.

Ричард нависал над ней — огромный, пугающий. Лицо покраснело, на лбу вздулись вены.

— Тебе стоит поучиться у других женщин, — выплюнул он. — Они знают, как доставить мужчине удовольствие. Как угодить.

Его взгляд презрительно скользнул по ее телу.

— А ты? Холодная. Бесчувственная. В постели как бревно.