Книга Лотос и роза, страница 58 – Марья Зеленая

Перечитала, сложила листок, завернула в кусочек вощеной бумаги — обертку от душистого мыла. Задула свечу — тонкая струйка дыма потянулась вверх, оставляя запах воска и гари. Постояла в темноте, давая глазам привыкнуть, слушая дом.

Только храп Ричарда. Больше ничего.

Накинув поверх ночной рубашки пеньюар, Виктория двинулась к двери — босиком, чтобы не шуметь. Коридор встретил ее чернильной темнотой.

Шестнадцать ступеней вниз. Первая скрипнула под весом. Виктория замерла, не дыша. На второй ступени снова остановилась. На третьей. Спускалась так медленно, что, казалось, прошла целая вечность, прежде чем ноги коснулись холодного пола первого этажа.

Задняя дверь отперлась с тихим щелчком, и ночной воздух хлынул внутрь — прохладный, пахнущий цветами и рекой.

Снаружи царила тьма. Россыпь звезд мерцала над головой, но их света едва хватало, чтобы отличить небо от земли. Виктория на ощупь двинулась через сад, чувствуя, как роса холодит пальцы ног.

Справа что-то зашуршало в кустах — громко, отчетливо в ночной тишине. Сердце подпрыгнуло к горлу. Виктория замерла, вглядываясь в темноту. Кто это? Крыса? Кот? Человек? Кто-то из слуг?

Несколько бесконечных секунд она стояла, едва дыша, пока шорох не удалился. Что-то маленькое, судя по звуку, скользнуло в глубину сада. Животное. Наверное.

Она выдохнула, чувствуя, как подкашиваются колени от пережитого страха. Заставила себя идти дальше. Вытянув руки, нащупала холодный камень — статуя льва. Горшок с азалиями должен быть справа от него.

Виктория опустилась на корточки, провела руками по влажной траве, пока пальцы не наткнулись на шершавую керамику. Вот он. Обхватила горшок — тяжелее, чем казалось — приподняла и просунула под него записку.

Сделано.

Поднявшись, она огляделась, но увидела лишь темную громаду дома, небо, усеянное звездами, неразличимые силуэты деревьев и кустов. Ночной ветер доносил запах реки — водоросли, ил, дым от очагов прибрежных лачуг. Город дышал во тьме, невидимый, но живой.

Где-то там, в ночном Шанхае, есть человек, который найдет эту записку. Прочтет. И двадцать женщин получат шанс избежать участи, которая страшнее смерти.

Виктория улыбнулась в темноту. Ричард ошибался.

У канарейки оказались зубы.

Глава 13. Тяжесть двух нош

Лян опаздывал.

Это само по себе было опасно. Опоздание означало нарушение дисциплины. Нарушение дисциплины означало подозрение. А подозрение для шпиона означало смерть.

Но Лян не мог уйти раньше. Весь вечер следил за Кэрроу и Харгрейвзом. Со службы варвары направились в европейский квартал, к дому с красным фонарем. Лян ждал в переулке, надеясь подслушать что-то важное. Но когда они вышли час спустя, говорили только о женщинах — хвастались, сравнивали, смеялись.

Ничего о рейде. Ничего о деревне. Пустая трата времени.

А теперь — непростительное опоздание.

Разрушенный храм Гуаньинь стоял на окраине китайского квартала. Даже ночные сторожа не любили появляться здесь после наступления темноты. Три года назад пожар уничтожил половину крыши, и обугленные балки торчали к небу, как сломанные ребра.

Когда-то храм был местом поклонения, полным благовоний и молитв. Теперь же здесь рыскали собаки и крысы, а статуя богини милосердия стояла среди обломков с отбитой рукой.