Книга Лотос и роза, страница 59 – Марья Зеленая

Подходящее место для встречи.

Ночь была беспросветно черной — ни луны, ни звезд. Моросил противный дождь, который не льет, а висит в воздухе холодной влажной пеленой. Лян запахнул одежду плотнее, пересекая двор храма.

В глубине развалин, там, где стояла статуя Гуаньинь, тлела красная точка. Трубка. Лица не видно — кромешная тьма поглощала все. Лишь этот красный уголек, то разгорающийся, то затухающий почти до черноты.

Чжан Вэньбо.

— Старший Брат. — Лян остановился в нескольких шагах, поклонился. — Прошу простить младшего брата за опоздание.

Чжан не ответил сразу. Трубка вспыхнула ярче — глубокая затяжка. Потом голос из темноты:

— Солнце село, а ты все не приходил, брат Лян.

— Следил за объектом. Не мог уйти раньше.

— За капитаном-варваром, верно? — Еще одна затяжка. — Тем самым, которого я велел оставить в покое до указаний из Небесной столицы.

Лян промолчал. Оправдываться — значит потерять лицо.

— Это уже не первый раз, брат Лян. Вчера информатор Ли тебя ждал. Ты не пришел.

Вчера. Ночь, когда он обыскивал кабинет Кэрроу. Встреча с Ли была назначена на час Быка. Лян думал, успеет. Но обыск затянулся — рылся в ящиках, проверял каждую щель. А потом в кабинет вошла Виктория, и все пошло наперекосяк.

К тому времени, когда Лян добрался до условленного места, встреча сорвалась. Провалил задание ради другого задания, которое тоже провалил.

— У Ли были сведения о передвижении цинских войск, — продолжил Чжан. — Важные сведения. Но ты не пришел.

Трубка вспыхнула и погасла в темноте.

— Ли пришлось уходить из Шанхая. Слишком опасно было оставаться дольше. Из-за тебя наши братья в Сучжоу пойдут в бой вслепую. Возможно, кто-то заплатит жизнью за твое опоздание.

Вина сжала горло. Сучжоу. Там сейчас тайпины штурмуют город, льется кровь. А он... он следил за британским капитаном и не узнал ничего полезного.

— Скажи мне, брат Лян, — в голосе Чжана не было гнева. Хуже — в нем звучало разочарование. — Что случилось? Три года ты работал безупречно. Ни одного промаха. Образец для других агентов. А теперь...

Чжан медленно выдохнул дым.

— Это женщина? Опиум? Азартные игры? Что заставило тебя забыть о долге?

— Не женщина, Старший Брат. Не опиум, — глухо ответил Лян. — Я следил за Кэрроу. Он готовит похищение крестьянок. Я докладывал тебе.

— Докладывал. И я сказал: жди указаний. Не действуй самовольно. Помнишь мои слова?

— Помню.

— Но ты ослушался. Продолжаешь гоняться за собственными призраками. Пропускаешь встречи. Не исполняешь приказы.

— Старший Брат, речь о двадцати женщинах. Их продадут как скот...

— Твоя личная клятва, — оборвал Чжан, — не важнее дела Небесного Царства. Мы сражаемся не за одну деревню. Мы сражаемся за всю Поднебесную.

Трубка вспыхнула снова, и на миг Лян увидел лицо — суровое, словно высеченное из камня.

— Все мы потеряли близких. Все видели несправедливость. Но если каждый начнет тащить воз в свою сторону — воз развалится. Понимаешь? Дисциплина держит нас вместе. Без дисциплины мы — просто шайка разбойников.

Лян молчал. Чжан был прав. Сведения о цинских войсках важнее судьбы двух десятков крестьянок. Победа тайпинов освободит не двадцать, а миллионы...

Но Мэйхуа не говорила о миллионах. Она просила спасать тех, кого еще можно спасти. А клятва, данная умирающей сестре, священна.