Книга Принцесса и медведь, страница 13 – Марья Зеленая

Слова доходили до нее как сквозь толщу воды. В ушах звенело, в голове кружилась серая муть.

— Ты слышишь меня?

Она взглянула ему в лицо. Обветренное, покрытое грязью и брызгами засохшей крови, на лбу — рассеченная рана, на скуле — здоровенный синяк. Потемневшие глаза смотрели на нее с участием и тревогой.

— Да, — разлепив пересохшие губы, выдавила она.

— Хорошо, — кивнул Бьорн и позвал: Рагнар!

— Чего? — откликнулся тот откуда-то издалека.

— Водка еще осталась?

— На донышке.

— Тащи сюда.

С другой стороны лагеря донесся мерзкий клекот Ингвара:

— Чего ты возишься с этой падалью?

Виола вздрогнула от его голоса.

— Завали хлебало, Брокково отродье! — рявкнул Бьорн. — Еще раз подойдешь к ней — подвешу тебя за яйца.

— Как страшно, я аж штанишки намочил, — огрызнулся тот.

— Всегда знал, что ты вонючее ссыкло, — пробурчал Бьорн.

Он поднялся с земли. К нему подошел Рагнар и протянул небольшой сосуд в холщовом мешочке. Бьорн вытащил пробку, склонился над Виолой и поднес фляжку к ее губам.

— Хлебни! Три глотка.

В нос ударил резкий запах спирта, но она не стала сопротивляться. Глоток — и крепкий алкоголь опалил горло. Виола зажмурилась, из-под век заструились слезы.

— Фу! — скривилась она, отпихивая от себя фляжку. — Гадость!

— Пей еще! — велел Бьорн.

Она глубоко вдохнула и кое-как сделала еще два глотка. Ее передернуло. Какая мерзость! Но вот по жилам побежало хмельное тепло, и напряжение начало понемногу отпускать.

Она бездумно уставилась на языки пламени. Кровь сочилась из обрубка и капала на песок. Все это какой-то дурной сон!

Тем временем Бьорн стоял лицом к огню. Через минуту он повернулся, и Виола увидела в его руках стрелу, наконечник которой светился вишнево-красным.

— Сейчас будет немного больно. — К ним подошел Рагнар. — Вот, зажми между зубов.

С этими словами он протянул ей скрученный в жгут кусок ткани.

Сердце дико заколотилось в груди.

— Не надо! — пролепетала Виола.

— Прости, но ничего не поделаешь: рану нужно прижечь, — сказал Бьорн.

— Давай я, а ты подержи девчонку, — предложил Рагнар, и Бьорн с явным облегчением отдал стрелу ему.

Все остальное произошло в считанные мгновения. Рагнар сунул Виоле в зубы жгут, а Бьорн крепко обнял ее сзади за плечи. Свободной рукой он схватил ее запястье и протянул его Рагнару. Когда раскаленный металл прикоснулся к обрубку, дикая боль пронзила ее насквозь. Челюсти изо всех сил стиснули жгут, а из глотки вырвалось нечленораздельное клокотание.

Что-то противно зашкворчало. Завоняло паленой плотью… Ее собственной паленой плотью… К горлу подступила тошнота.

Через секунду Рагнар убрал наконечник, но рука продолжала невыносимо гореть, продирая до костей мучительной болью. Бьорн прижал Виолу к себе, и она еще несколько минут беззвучно рыдала у него на груди.

Когда его рубаха насквозь промокла от ее слез, боль начала понемногу отпускать.

— Молодец, девица, — в голосе Рагнара послышалось одобрение, — я думал в обморок хлопнешься. Ан нет, стойкая попалась.

— Да уж, — пробормотал Бьорн, неловко поглаживая ее по волосам, и Виола вдруг ощутила, как часто бьется его сердце.