Книга Принцесса и медведь, страница 21 – Марья Зеленая

Когда она проснулась, то обнаружила, что обнимает Бьорна, уткнувшись носом ему в грудь. Виола отпрянула. Стыд то какой! Что скажет отец, когда узнает, что она делила ложе с мужчиной? Хоть выражение «делить ложе» и подразумевает нечто большее, чем просто спать в одной постели, но происходящее в любом случае выходит за рамки всяких приличий.

«Приличия? — Виола горько усмехнулась. — Боже, о чем я только думаю! Меня похитили, мне отрубили палец, меня увозят в чужую страну, а я рассуждаю о каких-то приличиях!»

Надо бежать! Сейчас или никогда. Виола прислушалась — Бьорн мирно спал, Рагнар, судя по раскатистому храпу, тоже. Она осторожно перелезла через их ноги и выглянула наружу.

Небо горело багрянцем, и сквозь сосны пробивались золотистые лучи заходящего солнца. С ума сойти, она проспала целый день!

У костра, спиной к ней сидел Альрик, а больше никого не было видно.

С отчаянно бьющимся сердцем Виола выскользнула из палатки и шмыгнула за нее, прячась от караульного. Несколько минут она сидела на корточках, размышляя, что делать дальше. Хорошо бы украсть лошадь, оружие, припасы… да хотя бы обувь… Нет, не получится: сумки с пожитками лежат в палатках, щиты и топоры — прямо у входов, а лошадей расседлали и разнуздали. Без седла далеко не уехать, да и сама мысль о верховой езде отзывалась в измученных ногах новым приступом боли.

Нет, придется уходить так, в чем есть — босиком, в рубахе и подпоясанных веревкой штанах. Остается лишь уповать на то, что неподалеку лежит какое-нибудь селение, где ей помогут вернуться домой.

Виола осторожно выглянула из-за палатки — хейд все так же клевал носом у костра — и резво юркнула за сосну. Отошла подальше, крадучись, а затем пустилась во весь опор. Страх придавал ей сил, и какое-то время она неслась очертя голову, как заяц от своры борзых.

Однако вскоре пришлось замедлиться: хвоя и шишки больно впивались в босые ноги. Нужно быть осторожнее, не хватало еще напороться на острый сучок и проколоть ступню.

Виола огляделась — повсюду лишь кусты и деревья. Лагеря уже не видать, и — она принюхалась — дымом тоже не пахнет. Значит, она отбежала на достаточное расстояние. Но что дальше? Куда идти, где искать помощи?

В детских сказках герой обычно взбирался на дерево, чтобы осмотреть окрестности. Виола повертела головой — березы и сосны стройными колоннами взмывали к небу. Разве на такие залезешь?

Хотя, вот на этой сосне растет несколько сучьев, за которые можно было бы уцепиться.

Она подошла к дереву, ухватилась за верхний сук, и поставила ногу на нижний. Твердая ветка больно вдавилась в босую подошву. Виола закусила губу. Встав на цыпочки, она с трудом дотянулась до следующего отростка, хотела было подтянуться, но тут сучок под ногой хрустнул, и она съехала по стволу на землю, обдирая ладони о грубую чешуйчатую кору.

«Черт! Я скорей сверну себе шею, чем заберусь на сосну!» — От бессилия по щекам потекли слезы. Ничего не выйдет. Без обуви и теплой одежды далеко не уйти. Уже темнеет, и различать путь среди деревьев становится все трудней. Неужели придется вернуться в лагерь? Там хотя бы еда, костер и меховой плащ.

Лишь отчаянное упорство побуждало Виолу идти вперед. Нужно найти реку или дорогу — рано или поздно они приведут к жилью. Но даже если где-то и мелькал просвет, то, подходя ближе, Виола убеждалась, что это всего лишь поляна. По пути ей не встретилось ни зарубки на дереве, ни тропинки, ни погашенного костра. Казалось, этой дремучей глуши не было ни конца ни края.