Книга Принцесса и медведь, страница 71 – Марья Зеленая

— Был. Когда мне стукнуло пятнадцать, они с отцом погибли в бою.

— Сочувствую.

Бьорн со вздохом пришпорил чалого, и они отправились дальше.

Спустившись в долину по извилистой тропе, всадники поскакали вдоль плетеных и каменных изгородей, за которыми виднелись добротные срубленные дома, дощатые сараи и просторные загоны для скота. Отовсюду доносился собачий лай, блеяние овец, мычание коров. Запахло навозом. Виола поморщилась и брезгливо помахала у носа. Безрезультатно.

Несколько крестьян оторвались от перекидывания сена, чтобы взглянуть на приезжих. Узнав хозяина, они обнажили головы и склонились в почтительном приветствии.

Со всех сторон повыскакивали белобрысые ребятишки, и со звонкими воплями помчались вслед за лошадьми. Не успели Бьорн и его спутники миновать и пяти дворов, как весть об их прибытии разнеслась по всему Грондалю.

Из домов повыходили женщины. Их одежда была неброской, не в пример скромнее, чем у жительниц Рюккена: похоже, краски для тканей считались здесь непозволительной роскошью.

Когда всадники подъехали к широким деревянным воротам, их уже встречала сама Биргит и ее многочисленное семейство.

Бьорн спешился, ссадил с лошади Виолу и бросил поводья подбежавшему пареньку. Виола осмотрелась. На просторном утоптанном дворе размещался длинный дом, колодец и несколько сараев.

Старушка выступила вперед:

— Господин Бьорн, вот уж не думала, что вы так скоро откликнетесь на нашу беду. Благодарствуем, что приехали.

— Добро пожаловать, господин Бьорн, — добавил приземистый бородатый мужичок в льняной рубахе, подпоясанной красным кушаком.

Остальные крестьяне почтительно склонили головы.

Пока Бьорн пожимал руки мужчинам и приветствовал женщин, Виола с любопытством разглядывала селян, а те, в свою очередь, глазели на нее.

— А с супругой вашей познакомите? — спросила у Бьорна женщина средних лет в грязно-белом чепце и сером шерстяном сарафане.

Тут же все как один вытаращились на Виолу. Ей стало не по себе и отчего-то вдруг показалось, что одна из девиц — с глуповатым лошадиным лицом и блекло-рыжими волосами — таращится на нее с неприкрытой злобой.

Бьорн оглянулся.

— Знакомьтесь, это Виола. Прошу любить и жаловать, — сказал он. — Но она мне не жена, а… спутница.

Виола нутром уловила, как по толпе чуть заметно прокатился презрительный смешок.

«Эти плебеи явно приняли меня за его любовницу, — с досадой подумала она. — Чертов Бьорн! Неужели нельзя было по нормальному объяснить, кто я такая?»

Она поспешно нацепила на лицо маску холодной надменности.

— Просим разделить с нами трапезу, дорогие гости, — между тем предложила Биргит.

Прямо во дворе размещался большой стол, а на разложенном неподалеку очаге жарилась на вертеле целая баранья туша. Рагнар, Виола и Бьорн уселись на застеленные овчиной лавки. Женщины принялись расставлять посуду, а мужчины занялись разделкой барана.

— О! — Рагнар вскинул палец. — Надо зайцев тоже поджарить, а то протухнут!

С этими словами он встал со скамьи и направился в сторону конюшни.

— Пойду отолью. — Бьорн тоже вышел из-за стола.

Виола осталась в гордом одиночестве. Запах навоза притупился, и дым, доносившийся от очага, щекотал ноздри соблазнительным ароматом жареного мяса. Она уже и забыла, что совсем недавно ненавидела этот запах. Обрубок пальца затянулся черным струпом и почти не беспокоил. Конечно, не особо-то приятно на него смотреть, но какой смысл переживать, если все равно уже ничего не изменишь?