Книга Герцогиня Эмили, страница 107 – Аурелия Шедоу

— Ваша светлость, разрешите доложить о ситуации на границе.

— Докладывай.

— Разведчики Штауфена замечены трижды за последние пять дней. Углубляются на нашу территорию на несколько миль, осматриваются, уходят. В стычки не вступают. — Бардо говорил рублеными фразами, как на военном совете. — По данным лазутчиков, у границы собирается войско. Тысячи три, может больше. Точных цифр пока нет.

— Когда ждать нападения?

— Неделя, может, две. Они ждут, когда мы ослабеем. Или, когда… — Бардо запнулся.

— Или, когда я сдохну, — закончил герцог спокойно. — Я понял. Дальше.

Бардо коротко кивнул и продолжил. Я слушала, отмечая про себя, что все наши приготовления Бардо уже включил в свои расчёты. Ворота, стрелы, смола — всё это теперь было частью общего плана.

Когда Бардо закончил, в комнате повисла тишина. Герцог молчал, глядя в потолок, и я уже решила, что могу тихо ускользнуть. Приподнялась с кресла, стараясь не скрипеть.

— Стоять.

Я замерла.

— Ты куда?

— Я думала… — начала я.

— Не думай. — Он повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, но уже не ледяным. — Ты тоже в этом участвовала. Отвечай.

Я медленно опустилась обратно.

— О чём именно вы хотите знать, ваша светлость?

— Обо всём. — Он поморщился, попытался сесть выше и зашипел от боли. Льюис мгновенно оказался рядом, подложил подушки. Герцог отмахнулся, но подушки оставил. — Томас сказал, ты приказала уволить Гризельду. С чего вдруг?

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Докладывать ему, лёжа в кресле, было странно, но выбора не оставили.

— Она воровала. Системно, годами. Завышала цены у поставщиков, с которыми была в доле, списывала продукты на «усушку», а сама продавала. И изводила прислугу. Когда я вмешалась в историю с девочкой, которую она подставила, Гризельда объявила мне войну. Я собрала доказательства и предъявила Томасу. Он согласился, что её надо убрать.

Герцог перевёл взгляд на Томаса. Тот кивнул.

— Чистая правда, ваша светлость. У меня есть отчёты, расчёты, показания. Если хотите, могу принести.

— Потом. — Герцог снова посмотрел на меня. — Что ещё?

Я перечислила:

— Журавль у колодца. Теперь воду носят в два раза быстрее. Генеральная уборка замка — вы сами видели, когда въезжали. Мыловарня в старом конюшенном флигеле — теперь у нас своё мыло, лавандовое и кофейное. Хватает на всех, даже остаётся на обмен с деревнями. Оранжерея в южном крыле — мы её восстанавливаем. Нашли старого садовника Арно, он уже работает. Будем выращивать свои травы и пряности, чтобы не покупать у торговцев втридорога.

Он слушал молча. На лице его не отражалось ничего, но я видела, как напряглись желваки, когда я упомянула мыловарню, и как дрогнула бровь при слове «оранжерея».

— И заказы на стрелы, — добавила я. — Генрих делает наконечники, Йозеф чинит ворота, Бардо проверяет запасы. Всё, что могли, мы сделали.

Тишина. Долгая, тяжёлая. Льюис перестал улыбаться и смотрел на герцога с каким-то новым выражением. Томас и Бардо замерли, ожидая.

Герцог перевёл взгляд на Томаса.

— Это правда?

Томас выпрямился.

— Чистая правда, ваша светлость. Герцогиня сделала больше, чем весь мой штат за полгода. И сделала это за восемь дней. Если бы не она, мы бы сейчас только начинали готовиться к обороне, а уже завтра могли бы встретить Штауфена с пустыми руками.