Книга Герцогиня Эмили, страница 112 – Аурелия Шедоу

Я вошла без стука, придерживая поднос. На подносе — маленький кофейник, чашка, сахарница и молочник. Льюис перед уходом шепнул: «Попробуй. Он кофе в столице пил, но такого точно не пробовал. Может, растопит лёд».

Герцог повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд был усталым, но уже не таким тяжёлым, как утром.

— Ты опять? — спросил он без особой злости. Скорее с усталым смирением.

— Я с кофе, — ответила я, ставя поднос на низкий столик, рядом с кушеткой. — Льюис сказал, что вы любите.

— Льюис много чего говорит. — Он покосился на кофейник, из которого тянулся тонкий, дразнящий аромат. — Я не пью эту дрянь.

— Это не дрянь. Это кофе из зёрен кэбри. Тех самых, которые у вас в долине растут и которыми кормят скот.

Он приподнял бровь.

— Ты хочешь напоить меня кормом для скота?

— Я хочу напоить вас напитком, который бодрит лучше любого вина и не оставляет похмелья. — Я налила кофе в чашку. — Попробуйте. Если не понравится, выплесните в камин.

Он смотрел на чашку, на меня, снова на чашку. Потом, кряхтя, приподнялся на локте и взял её.

Сделал глоток. Поморщился. Сделал ещё один.

Молчал долго. Я села в кресло напротив и тоже налила себе — просто чтобы не сидеть без дела.

— Странный вкус, — сказал он наконец. — Но… не отвратительный.

— Это комплимент?

— Это констатация. — Он отпил ещё. — Откуда ты знаешь, как это готовить?

— Из другого мира, — ответила я спокойно.

Он посмотрел на меня поверх чашки, но ничего не сказал. Мы пили молча. В камине трещали дрова, ветер за окном усиливался.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он вдруг.

— Что именно?

— Всё. — Он обвёл рукой пространство. — Мыло, травы, оборону. Ухаживаешь за мной. Сидишь здесь ночами. Ты могла сидеть тихо, в своих покоях, и ничего не делать. Тебя бы никто не тронул.

Я отставила чашку и посмотрела на огонь.

— Я не умею сидеть тихо. И потом… — я повернулась к нему, — это теперь мой дом. А вы — мой муж.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то — не гнев, не презрение, а скорее растерянность.

— Твой дом, — повторил он медленно. — Ты здесь больше недели. И уже считаешь это домом?

— А вы здесь всю жизнь. И до сих пор не считаете?

Он усмехнулся — криво, невесело.

— Я здесь родился. Здесь умру, скорее всего. Но домом это место не было никогда. Крепость. Цитадель. Передовой пост. Всё что угодно, только не дом.

— Почему?

Он долго молчал. Я думала, уже не ответит.

— Потому что дом — это там, где тебя ждут, — сказал он тихо. — А здесь меня никто никогда не ждал. Ждали моих решений, моих приказов, моей защиты. Но не меня.

У меня сжалось сердце. Я смотрела на него — на этого сильного, сурового человека, который вдруг оказался таким одиноким.

— А сейчас? — спросила я.

Он поднял на меня глаза. В них не было прежнего льда. Только усталость и, кажется, вопрос.

— Сейчас… не знаю. — Он отвёл взгляд. — Ты странная. Я не понимаю тебя.

— Я тоже себя не всегда понимаю, — призналась я.

Он допил кофе и поставил чашку на столик. Откинулся на подушки, прикрыл глаза.

— Останься, — сказал он вдруг. — Ненадолго.

Я кивнула, хотя он не видел.

— Хорошо.

Мы сидели в тишине. Огонь догорал, ветер выл за окном, но здесь, в этом кабинете, было тепло. И почему-то спокойно.

Я смотрела на него — на этого сложного, сломанного, но не сломленного человека — и думала о том, что Льюис был прав. Он не злой. Просто забывший, как это — быть нужным не за что-то, а просто так.