Книга Герцогиня Эмили, страница 74 – Аурелия Шедоу

Томас кивнул. Медленно, обдумывая каждое моё слово.

— Я распоряжусь, чтобы к вечеру подготовили полный список.

— И ещё. — Я помолчала, собираясь с духом. — Если герцог не вернётся… кто будет командовать гарнизоном? Кто принимает решения в его отсутствие?

Томас посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Формально — я, как управляющий. По военным вопросам — капитан Бардо, его дальний родственник. Он сейчас в дозоре, вернётся через два дня. Но…

— Но?

— Но капитан — солдат, а не стратег. Он умеет защищать стены, но не умеет считать ресурсы и договариваться с поставщиками. В долгой осаде это убьёт нас быстрее, чем вражеские стрелы.

Я кивнула. Картина складывалась. Томас — мозг, капитан — меч. А между ними — пустота, которую раньше заполнял герцог.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда у нас есть два дня до его возвращения. За это время мы должны подготовить план. На случай, если его светлость… задержится. И на случай, если Штауфен решит, что сейчас самое время проверить наши стены на прочность.

Томас молчал. Потом, помедлив, взял кружку с остывшим кофе, отпил глоток — уже не морщась, спокойно, будто пил его всю жизнь.

— Знаете, герцогиня, — сказал он тихо, — я не верил в вас в первый день. Думал, вы будете обузой. Ещё одна проблема, которую придётся решать.

Я молчала, давая ему договорить.

— А теперь… — Он посмотрел на почти пустую кружку, на тарелку, где остался всего один сырник. — Теперь я думаю, что его светлость, сам того не зная, сделал лучший выбор за последние десять лет.

— Это вы ему скажите, — ответила я. — Когда он вернётся.

— Скажу, — кивнул он. — Обязательно.

Я встала, одёрнула платье, поправила узел на затылке.

— Спасибо за прямоту, господин Мартин.

— Герцогиня, — остановил он меня, когда я уже была у двери. — Спасибо за… это. — Он кивнул на пустую кружку. — Оно и правда помогает.

Я вышла в коридор.

Замок гудел привычной утренней жизнью: где-то стучали молотки, перекликались слуги, скрипели тележки с дровами. Но теперь мне слышались в этом гуле новые ноты, которых я не замечала раньше. Не только работа — ожидание. Не только порядок — тревога, въевшаяся в камни глубже, чем вековая сырость.

Я шла по коридорам, и мои шаги отдавались под сводами ровным, спокойным ритмом. В кармане платья лежал блокнот, в голове роились списки, цифры, имена. Йозеф, Генрих, капитан Бардо, поставщики соли, запасы муки, состояние ворот, магические светильники, смола, стрелы, люди, которые умеют держать оружие и люди, которые умеют держать ложку.

Работаем, — сказал Томас. — Укрепляем изнутри.

Я подошла к окну в своей спальне, отодвинула тяжёлую штору, которую Лиза повесила только вчера. Дорога в долину по-прежнему была пуста. Солнце поднялось выше, тени стали короче, и Волькенфельс в его лучах казался не грозной, неприступной цитаделью, а просто старым, усталым домом, который ждёт хозяина.

Я смотрела на пустую дорогу и чувствовала, как внутри меня — там, где ещё час назад плескалась кофеиновая эйфория, — устанавливается странная, почти пугающая тишина. Не опустошение. Нет. Скорее — готовность. Та самая холодная, ясная готовность, которая приходила ко мне раньше перед самыми сложными переговорами, перед защитой годовых отчётов, перед решениями, от которых зависела судьба проектов и людей.