Книга Избранница Смерти, страница 101 – Ребекка Хумперт

— Нан.

Я подошла к нему, взяла за подбородок и заставила на меня посмотреть.

— Я хочу заплатить цену за Марисоль. За нее и за Ли.

— Почему?

Я отпустила его подбородок, но он перехватил мою руку и крепко ее сжал.

— Потому что я люблю ее. И нет такой цены, которую я бы ради нее не заплатила.

Нан отвел взгляд, прикрыл глаза. Вздохнул.

— Адмирадора, я…

— Тсс.

На долю секунды я приложила палец к его губам. Он сразу замолчал. И я слабо ему улыбнулась:

— Почти уверена, что ты опять хотел прокомментировать мою чертову жертвенность, верно?

Вместо ответа Нан сделал то, чего я никогда от него не ожидала, – поднес мою руку к губам и поцеловал ее сквозь перчатку. И на мгновение сердце у меня словно охватил огонь. Я поспешно вырвала у него руку.

— Найди их, – с трудом выдавила я. Потому что не знала, можно ли верить словам Воровки. – Пожалуйста.

Потом повернулась и последовала за незнакомкой сквозь офренды. Только сейчас я осознала, что собираюсь сделать. Когда дело доходило до абуэлы, я совершенно теряла способность рационально мыслить. Но дело было не только в ней и не только в Ли. Это касалось и Нана. Что-то во мне противилось тому, чтобы он лишился своего самого дорогого воспоминания.

— Воспоминания – наша валюта, – вдруг сказала Воровка.

Она взяла с одного из алтарей маленький череп, повертела его в руках, а потом бросила на землю. Он раскололся.

— В смерти нет ничего более ценного, чем память. Здесь золото, слава и тому подобное больше не имеют значения. Остается только то, что ты хранишь в своих мыслях и в своем сердце. Самая богатая женщина на Земле здесь может оказаться самой бедной. А у того, у кого ничего не было в жизни, здесь может быть все.

Она обвела руками вокруг себя и повернулась ко мне.

— Неизвестное хорошее воспоминание или известное плохое воспоминание?

Я непонимающе уставилась на Воровку.

— У тебя есть выбор, – объяснила она мне. – Чтобы спасти твоих друзей, я хочу получить от тебя или хорошее воспоминание, причем ты не будешь знать, какого из них ты лишишься. И никогда об этом не узнаешь, поэтому тебе не будет его недоставать. Или плохое воспоминание, о котором ты будешь знать и поймешь, что ты его потеряла. По крайней мере, до тех пор, пока оно не станет моим. Потому что тогда оно будет словно стерто с лица земли. А ты навсегда забудешь об этом ужасном событии. – Она опустила руки. – На самом деле простой вопрос, не так ли? Но ты колеблешься, человек. До сих пор никто не колебался. Ты отличаешься от других путешественников Миктлана. Ты человек, ты цепляешься за жизнь, от которой остальные мои посетители давно отказались.

Она продолжала идти мимо офренд, почти не обращая на них внимания.

— Подумай обо всех кошмарах, от которых ты могла бы избавиться. Об одышке, о своих страхах. Я могла бы исцелить твое сердце. Оно давно разбито, не так ли?

Я прижала руку к груди. Кем бы я была без этого разбитого сердца, без осколков, которые ранили меня, но при этом могли улавливать свет? Кем бы я была без пережитых ран, без нанесенных мне жизнью шрамов? Может, я стала бы более цельной, может, я исцелилась бы от боли. Но я перестала бы быть собой.

— Хорошее, – наконец прошептала я. – Возьми у меня хорошее воспоминание.

На меня уставились бесчисленные пары глаз. В некоторых из них виднелись обрывки прожитых жизней, которых больше не было.