Книга Избранница Смерти, страница 114 – Ребекка Хумперт

— У тебя есть любимые художники?

Он явно хотел сменить тему, и я его понимала. Я не имела права лезть к нему в душу и заставлять его раскрывать свои секреты.

— Фрида Кало и Мария Искьердо.

— Почему именно они?

Его вопросы были вроде бы поверхностными, но на самом деле это было совсем не так. Они затрагивали ту часть меня, при мысли о которой я улыбалась – даже здесь, в подземном мире.

— Своим искусством они рассказывали истории. Мне тоже всегда хотелось уметь это делать. – Я водила рукой по стене храма, повторяя изображение истории о боге Дождя Тлалоке. – Создавать истории.

Нан посмотрел на меня, а я продолжала разглядывать изображения чудесных существ. Это были существа из легенд, и, возможно, их никогда и не существовало. Я впитывала эти легенды, погружалась в них. Такое счастье было хоть ненадолго забыть о том, что мы можем все это скоро потерять. В какой-то момент мы подошли к храму, перед которым не было статуи или рисунка соответствующего божества. Я стала подниматься по лестнице к входу в храм, Нан шел за мной по пятам. При этом Луна спрыгнула у него с плеча и помчалась вниз по ступенькам.

Когда мы оказались внутри храма, я потеряла дар речи. Пространство храма было огромным. Освещенные факелами стены были покрыты фресками, перед ними стояли искусно вырезанные статуи, изображающие самых странных существ. На постаментах статуй лежали кучки золотых монет. Это были подношения?

Я начала поворачиваться во все стороны, чтобы разглядеть все. И тут заметила изображение на дальней стене комнаты. Образ, который был мне более чем знаком. Я подошла ближе и протянула руку к отлитой из чистого золота картине. Провела пальцами по пяти солнцам, которые в свете факелов выглядели так, будто светились.

Внезапно я почувствовала, что сзади подошел Нан.

— Это твой храм, да?

Его рука легла рядом с моей.

— По крайней мере, то, что от него осталось.

Я погрузилась в разглядывание замысловатых гравюр, украшавших все солнца. Будто отправилась в путешествие по огромному произведению искусства.

— Эти картины, – пробормотала я. – Эти истории. Они посвящены тебе. И всему, чего больше нет.

— Это же храм, верно?

Голос у Нана звучал хрипло и казался более низким, чем обычно. Когда я на него посмотрела, взгляд у него был таким пронзительным, что зажег мое сердце.

— Место поклонения.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как покраснели щеки. Что-то подсказывало мне, что он говорит уже не об изображениях. Я заставила себя снова повернуться к стене.

— Расскажи мне истории, которые здесь изображены.

Возможно, это поможет мне вырваться из этого странного состояния.

— Расскажи о каждой из них.

И он начал говорить. Я почти окунулась в грезы, проводя руками по образам богов и мифических существ, о которых я даже не знала, существовали ли они на самом деле. И может быть, они и не обязательно должны были существовать. Может быть, именно те истории, где не было правды, были самыми важными. Потому что они лучше остальных вырывали меня из реальности. В какой-то момент мы подошли к куску стены, где не было изображений какой-либо истории. Он был пуст, будто ждал, чтобы его заполнили. Я инстинктивно вытащила из джинсовой куртки кусок угля.

Нан негромко усмехнулся.

— Разрисовывать стены храма граничит с кощунством, адмирадора.