Книга Злодейка желает искупления, страница 112 – Татьяна Антоник, Аника Град

Он протянул руку и коснулся её пальцев. Полагал, что напористость может испугать девушку, но она не отдернула свою руку. Лю Цяо лишь взглянула на него, и в её глазах он увидел уже не робость, а заинтересованность и покорность.

— Я… я не знаю, что сказать, господин.

— Просто доверяй мне, навещай, в этом поместье стало так скучно.

И она кивнула. Глупышка. С ее лица так легко считываются эмоции. Она уже, кажется, видела себя наложницей господина, в конце концов, сама Шэнь Улан обозначила, что будет очень стараться вернуть его положение. И она не понимала, что будучи пешкой в одной партии, лишь меняет цвет, примкнув к стану врага.

Лю Цяо ближе всех к демонице. Шэнь Улан доверяет ей все свои секреты. Как будет сладка месть, когда демоница осознает, через кого он действовал.

Мрачное настроение и склонность к саморазрушению начали рассеиваться. Сжимать кулаки и скрежетать зубами в пустоту — удел слабаков. Его отец, при всей своей чёрствости, никогда не опускался до этого. Шэнь Куон действовал. И Шэнь Мэнцзы будет действовать. Но чтобы нанести удар, нужно знать, куда целиться. А для этого требовалось выйти из тени своей обиды и вновь войти в игру, надев маску, что будет куда искуснее всех масок демоницы Улан.

Мэнцзы велел слуге принести горячей воды для омовения и облачился в простое чистое ханьфу из темно-синегей ткани. Дорогая одежда всё ещё оставалась при нём, но он выбрал скромный наряд, который смотрелся бы достойно.

Он долго смотрел на свое отражение в полированной бронзовой поверхности зеркала, отрабатывая выражения лица: ни тени ненависти, ни искорки презрения. Лишь легкая усталость, смирение и намек на проблескивающую надежду. Опальный Шэнь должен был выглядеть сломленным, но не сломанным окончательно.

Его дальнейший путь лежал в личные покои Шэнь Улан. Сердце бешено колотилось в груди, как барабан на поле боя, но он загнал его стук глубоко внутрь, заставив свое дыхание оставаться ровным и спокойным. Миновал внутренний двор, где несколько слуг занимались уборкой под бдительным оком Хэ Лисин, матери демоницы.

Старшая госпожа дома кивнула мне с холодной, отстраненной вежливостью. Эта женщина, некогда болезненная, стала смотреть на него свысока, потеряв любой стыд. Она не смогла избавиться от брезгливости, все еще понося его отца, но наказ Улан выполняла строго. Ей приходилось разговаривать и приветствовать сына Шэнь Куона вежливо.

Шэнь Улан нашлась в кабинете, который принадлежал главе рода. Она сидела за низким столиком, разбирая кипу счетных книг и деревянных дощечек с отчетами. При появлении Мэнцзы она подняла голову, и в её глазах мелькнуло удивление, мгновенно сменившееся настороженной вежливостью.

Она его не ждала.

— Братец! — услышал он ее голос, от которого каждая часть его вспыхнула злобой. Она произнесла это так естественно, будто и вправду считала его родней. Лицемерная ведьма. — Что привело тебя ко мне? Проходи, присаживайся. Не хочешь ли чаю?

Он сделал несколько почтительных шагов вперед и опустился на циновку напротив нее, сложив руки на коленях.

— Благодарю, сестрица. Не стоит беспокоиться. — Прижав подбородок, он не поднимал и глаз, старательно изображая смущение, а на самом деле надевая свою смиренную маску. — Я… я пришел извиниться за свое недостойное поведение в последние дни. Я позволил горю и смятению овладеть мною. Это непростительно.