Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 2 – Алиса Вишня

Мегана мягко закрыла дверь, отгородившись от жуткой галереи, и отправилась сквозь гостиную, мимо инкрустированных столиков и вышитых кресел, в спальню.

Здесь пахло ее духами — сандалом и розами.

Миновав огромную кровать под шелковым балдахином, королева подошла к массивному комоду из черного дерева. Ее пальцы нажали на незаметную впадинку в резном орнаменте. Раздался тихий щелчок, и один из ящиков выдвинулся. Внутри, под стопкой шелковых шарфов, лежали книга в потрескавшемся кожаном переплете, и небольшая шкатулка из слоновой кости.

Мегана открыла книгу на заранее отмеченной странице, и шепотом, почти беззвучно, произнесла строки заклинания, написанные угасшими чернилами на древнем языке. Слова повисли в тихом воздухе комнаты, как невидимые паутинки.

Закончив, она постояла несколько секунд, словно ожидая чего-то, какого подтверждения. Потом усмехнулась.

"Конечно, старая ведьма врала!" — пробормотала она, убрала книгу, и открыла шкатулку.

Королева не могла полагаться на слова полубезумной бабки. У нее был другой план.

Внутри ларчика лежали две пилюли. Белая, как первый снег, и черная, как полночь. Противоядие и яд. "Белую первой", — вспомнила она наставления алхимика Корнеля, и положила эту таблетку, безвкусную, как мел, на язык. Запила глотком вина из стоявшего на столике кубка. Затем взяла вторую. Та растворилась во рту с горьковатым привкусом полыни.

Мегана положила шкатулку обратно, задвинула потайной ящик, и повернулась к большому зеркалу в позолоченной раме.

"Достаточно ли я красива для инсценировки собственной смерти?" — холодный, почти деловой вопрос.

Отражение отвечало: да. Роскошное платье из темно-красного бархата облегало ее стройный стан. Тончайшее лименское кружево обрамляло рукава и глубокое декольте, открывавшее спину и плечи — белые, гладкие, как лепестки лилии.

На длинной шее, в ушах, и на тонких запястьях сверкали рубины, как и в короне, легкой и изящной, венчающей ее черные, уложенные в сложную прическу волосы. Карие глаза смотрели из зеркала надменно и печально.

Мегана вернулась в гостиную, и остановилась у стола. На нем лежал один-единственный лист бумаги с гербовым тиснением, покрытый аккуратными, изящными строчками. Ее последний указ. Завещание.

Она ждала. Прислушивалась. Звуки битвы за окном стихли. Теперь из глубины дворца доносились грубые крики, тяжелые шаги, звон доспехов. И вот, сквозь этот шум, она различила ЕГО голос. Низкий, властный, прорезающий хаос, как меч.

"Убрать тут все!"

Сердце екнуло, но не от страха. От предвкушения.

Дверь в малую гостиную распахнулась, ОН вошел, и буквально заполнил собой весь проем, затмив свет из коридора. Высоченный, мощный, с плечами, которым бы позавидовал кузнец. Его доспехи, когда-то сияющие сталью, теперь были запятнаны чужой кровью. Бледная кожа лица, тоже покрытая алыми брызгами, резко контрастировала с черными, как смоль, волосами и такими же темными, пронзительными глазами. Они смотрели на королеву грозно и хмуро, без тени сомнения.

Ее враг. Ее погибель. Ее тайная, неистовая, непризнанная любовь. Второй принц, Клауд Отшельник.

Он приблизился. Мегана впитывала каждую деталь: нос с горбинкой, придававший лицу хищную выразительность, и крупный решительный рот, с пухлыми, красными губами.... Губами, которые снились ей по ночам, являясь то в ласках, то в проклятиях.