Книга Ферма в рассрочку и очень жадный дракон, страница 59 – Тая Вальд

Потом взял вторую, янтарную. Достал из складок одежды маленький, тонкий как игла серебряный стилет.

— Боишься крови? — спросил он.

— После всего, что я видела на этой ферме? — я фыркнула. — Да я уже, кажется, вообще ничего не боюсь.

Он уколол себе кончик пальца, и выступила ярко-алая капля. Потом протянул стилет мне. Я, стиснув зубы, сделала то же самое. Боль была острой, но быстротечной.

— Теперь, — прошептал он, — капни на свою «сердцевину». И подумай… о связи. О доверии. О том, что хочешь её чувствовать.

Я капнула кровь на тёплую поверхность артефакта. Капля не растекалась, а будто впиталась мгновенно, и изумрудная искра в центре вспыхнула ярче. Я закрыла глаза и подумала… о нём. О его руках, вбивающих столбы. О его смехе. О желании знать, что он рядом, даже когда его нет.

И в тот же миг я почувствовала странное тепло в ладони. Открыла глаза. «Сердцевина» таяла, как лёд на горячей сковороде, превращаясь в сияющую золотисто-зелёную каплю света. Она поднялась с моей ладони и мягко, безболезненно, погрузилась мне в грудь, чуть левее центра. Там, где сердце. На секунду стало жарко, а потом — только глубокое, ровное тепло, как от горячего чая в холодный день.

Я посмотрела на Ардана. Он стоял, глядя на свою грудь, где, видимо, происходило то же самое. На его лице было сосредоточенное, почти отрешённое выражение. Потом он встретил мой взгляд, и его глаза широко распахнулись.

— Алёна… — он произнёс моё имя с таким удивлением, будто услышал его впервые.

И я поняла. Поняла, потому что почувствовала. Не его мысли. А… волну. Тёплую, мощную, золотую волну, исходящую от него и накрывающую меня с головой. В ней не было слов. Было чувство. Сильное, яростное, обжигающее своей искренностью чувство обладания, защиты и чего-то такого хрупкого, что даже он, дракон, казалось, боялся назвать по имени. Любовь? Слишком простое слово для этого вихря.

Я ахнула, потому что это было невыносимо сильно. Как будто я заглянула в самое нутро вулкана и увидела там не лаву, а расплавленное золото.

— Что… что это? — прошептала я, отступая на шаг и хватаясь рукой за грудь, где теперь пульсировал новый, маленький источник тепла.

— Это… я, — с трудом выдавил он. Его лицо побледнело. — Прости. Я не думал, что… что там так много. Я привык держать это в себе.

Волна пошла на убыль, сменившись ровным, тёплым свечением, как от костра вдали. Но эхо её ещё дрожало где-то внутри.

— Боже, — выдохнула я, облокачиваясь о стену. — Ты… у тебя там целая вселенная внутри. И вся такая… горячая.

Он провёл рукой по лицу.

— Да. Похоже, что так. А ты… — он посмотрел на меня, и в его глазах читалось изумление. — Ты как… родник. Чистая. И упрямая. И в тебе столько зелёной, растущей силы… — он замолчал, словно подбирая слова. — Теперь я понимаю, почему земля светится.

19

Всё началось с того, что я чуть не выронила миску с куриным кормом прямо на свои сапоги.

Утро было как обычно — я сонно ковыляла к курятнику, неся завтрак своим пернатым девицам, и думала о том, что сегодня нужно переписать все расходы из бабушкиной книги в что-то более понятное судьям. В голове крутились цифры, списки, а где-то глубоко под ними — тёплое, ровное чувство, как будто рядом горит камин. Это была наша новая… связь. «Сердцевина». Она тихо пульсировала у меня в груди, напоминая о себе лишь лёгким теплом, почти как собственное сердцебиение, только чужое.