Книга Ферма в рассрочку и очень жадный дракон, страница 60 – Тая Вальд

И вот я уже почти дошла до курятника, как вдруг — бац! — по моей грудной клетке ударила такая волна чужого, острого, почти физического раздражения, что я аж вскрикнула от неожиданности. В глазах потемнело на секунду. Это было похоже на то, как если бы ты спокойно шёл по улице, а тебе в солнечное сплетение внезапно дали кулаком. Только кулак был из чистого негатива.

— Ой, блин! — вырвалось у меня, и миска в руках дёрнулась, зерно посыпалось на землю.

Куры, услышав знакомый звук, радостно закудахтали и бросились к моим ногам, начиная клевать рассыпанное прямо с земли.

Я стояла, тяжело дыша, и пыталась понять, что происходит. Раздражение было не моё. Оно было чужое, постороннее, но ощущалось так же отчётливо, как будто я сама внезапно вспомнила, что забыла заплатить какой-нибудь важный счёт. И тут до меня дошло.

Ардан.

Он где-то там, в своём кабинете в городе или, может, уже по дороге сюда… и он чертовски зол. Нет, не просто зол — он раздражён до предела, как кот, которому наступили на хвост, да ещё и облили водой.

Я прислонилась к забору, пытаясь успокоить дыхание. Странное чувство — знать, что кто-то другой злится, и чувствовать как собственные эмоци. Как будто тебе подсадили вторую нервную систему, и она сейчас перегружена.

— Что, хозяйка, дракон твой негодует? — раздался рядом ехидный голос.

Я вздрогнула и увидела Феньку. Она стояла в двух шагах и смотрела на меня тем своим умным взглядом, в котором читалось смесь любопытства и сарказма.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула я, всё ещё прижимая ладонь к груди, где «Сердцевина» теперь излучала лёгкое, тревожное тепло.

Фенька фыркнула.

— Да по тебе видно. Вся напряглась, как струна, глаза вытаращены, а сама при этом даже не споткнулась. Значит, раздражитель — внешний. А раз у вас теперь там, — она ткнула мордой в направлении моей груди, — эта ваша связь, то логично предположить, что это он. А что у драконов может вызвать такую ярость? Правильно, либо кто-то посягнул на их золото, либо что-то не сходится в отчётах.

Я смотрела на неё, и у меня медленно отвисала челюсть. Иногда эта коза пугала своей проницательностью.

— Ты… ты права, наверное, — пробормотала я, наконец опуская руку. Волна раздражения уже отступила, сменившись привычным ровным теплом, но осадок остался. — Это… странно.

— А ты что думала? — Фенька подошла ближе и начала обнюхивать рассыпанное зерно, выбирая самые крупные зёрнышки. — Что будете только милые послания любви друг другу передавать? Нет, моя дорогая. Теперь ты будешь чувствовать, когда у него геморрой, а он будет знать, когда у тебя мигрень. Романтика, ага.

Я хмыкнула, но согласиться с ней не могла. Потому что несмотря на этот неприятный толчок, общее ощущение было… хорошим. Как будто ты не один.

Мы молча собрали большую часть зерна обратно в миску. Куры, поняв, что бесплатный сыр закончился, с недовольным квохтаньем разошлись по своим делам. Я зашла в курятник, поставила миску на место и вышла обратно, уже чувствуя себя более-менее нормально.

— Спасибо, — сказала я Феньке.

— Не за что, — она махнула хвостом. — Просто в следующий раз, когда почувствуешь, что он злится, дыши глубже. А то ещё упадёшь в обморок посреди огорода. Стыдоба.

Я рассмеялась и направилась к дому. Вернее, к тому, что пока ещё служило нам домом — старой хибаре, потому что новый был ещё в процессе. Но мысли уже возвращались к суду и к тем тоннам бумаг, которые нужно было привести в порядок.