Книга Новая жизнь Эвелин, страница 132 – Елена Крамская

Джек повез меня в центр Нью-Йорка. Мы остановились у одного из тех новых, стремящихся в небо зданий в стиле ар-деко, которые в двадцатых росли как грибы после дождя. Лифт, сверкающий латунью и зеркалами, вознес нас на самый последний этаж, где недавно открылся фешенебельный ресторан. В моем времени это был бы просто средний этаж какого-нибудь офисного центра, но для 1920-х высота была просто головокружительной.

Метрдотель, одетый лучше, чем некоторые европейские монархи, проводил нас к угловому столику у огромного панорамного окна. Отсюда открывался совершенно сумасшедший вид на город. Нью-Йорк подо мной кипел, дымил трубами, сверкал первыми неоновыми вывесками и казался живым, пульсирующим организмом.

— Ого... - выдохнула я, прислонившись лбом к прохладному стеклу, - Я даже отсюда, если прищуриться, могу разглядеть свой остров и устричные фермы. Кажется, кто-то из рабочих халтурит.

Джек тихо рассмеялся, садясь напротив.

— Ты даже на такой высоте думаешь о бизнесе, Эви. Неисправима.

Официант принес меню, мы сделали заказ (кажется, я заказала стейк, но не поручилась бы за это — мой желудок сжался в тугой узел), и между нами повисла та самая тяжелая пауза, от которой звенит в ушах.

— Знаешь, - Джек вдруг отложил салфетку и посмотрел мне прямо в глаза, серьезно, без своей обычной насмешливости, - А я ведь глаз почти не сомкнул с тех пор, как улетел из Японии. Все порывался приехать к тебе, заводил мотор, а потом глушил. Не решался. Думал, что после всего того кошмара ты не захочешь меня видеть.

— Что же ты так долго летел? - я не отводила взгляда от окна, делая вид, что меня безумно интересует архитектура Крайслер-билдинг. На самом деле я боялась, что если посмотрю на него, то расплачусь.

— Я не знаю, Эви. Я был в каком-то тумане. Но вчера я проснулся в ангаре с очень четкой и страшной мыслью. Я понял, что могу потерять тебя окончательно. Из-за своей гордости, из-за своих страхов. И я не знаю, что бы я тогда делал. Моя жизнь без тебя - это просто череда взлетов и посадок. Без всякого смысла.

Я опустила глаза и обнаружила, что с остервенением тереблю и рву на мелкие кусочки накрахмаленную тканевую салфетку. В своем времени я бы сейчас написала ему длиннющее сообщение в мессенджере, перечитала его десять раз, удалила, отправила бы дурацкий мем с котиком и ждала бы реакции. Но здесь, в этом жестоком аналоговом мире, мне нужно было использовать рот и слова. Лицом к лицу. Это было страшно.

Последние несколько недель я отчаянно пыталась решить: имею ли я право рассказывать ему о своих чувствах? Ведь однажды он уже признавался мне в любви, но с тех пор он успел обручиться, чуть не погибнуть, разочароваться и отменить свадьбу. Я боялась, что стану для него просто запасным аэродромом.

— Эви, тебе нехорошо? Ты побледнела, - Джек обеспокоенно подался вперед, - Может, выйдем на воздух? Здесь душновато.

— Нет, что ты. Все нормально, - я заставила себя поднять голову, - Тут шикарный вид. Ты всегда умеешь выбирать потрясающе красивые места для наших катастрофически сложных разговоров.

— Да и кухня тут неплохая, говорят, - Джек слабо улыбнулся.

Я посмотрела на него. На морщинки в уголках его глаз, на тонкий шрам на подбородке, на то, как свет от бра падает на его рыжие волосы. И внезапно вся моя неуверенность, все мои сложные психологические конструкции из 21 века показались мне абсолютной, непроходимой глупостью. Жизнь слишком коротка, особенно в эпоху, когда можно умереть от банальной инфекции или рухнуть на экспериментальном самолете.