Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 78 – Мира Аллен

Марья присела у воды и подцепила ленту кончиком ножа. Велеслав шагнул ближе, но не остановил её. Только посмотрел так, что Марья сразу поняла: он уже знает, что это не просто находка.

Корешок дёрнулся, расправился и сложился в слово.

Оленка.

Клава тихо ойкнула. Фрол перестал чесать бороду. Меланья открыла рот, но Марья резко бросила на неё взгляд, и русалка благоразумно решила не озвучивать трагедию вокалом.

Яга, стоявшая у старых корней, впервые за всё время не сказала ничего язвительного. Её лицо стало сухим, неподвижным и очень старым.

— Ты знаешь это имя? — спросила Марья у Велеслава.

Он смотрел на ленту долго. Вода у берега едва заметно колыхалась, отражая его тёмный силуэт.

— Знаю.

— Тогда говори.

— Оленка была дочерью Агафьи. Пропала много лет назад у границы Северного бора.

Марья медленно опустила взгляд на ленту. На миг вся злость, которая держала её на ногах последние дни, стала тяжелее. Не исчезла. Просто под ней обнаружилось другое чувство — неприятное, острое, человеческое.

— Деревня решила, что её забрал лес, — продолжил Велеслав. — Агафья с тех пор изменилась. Стала тише, мягче. В её доме всегда стояла детская кружка на полке. Пустая.

Клава, непривычно тихая, шмыгнула носом.

— А если девочка правда где-то там?

Фрол мрачно фыркнул, и вода у его плеча пошла кругами.

— Корневище всем обещает то, что болит. Одному — вернуть мёртвых, другому — молодость, третьему — власть, четвёртому — чтобы русалка наконец-то пела в тон.

— Я слышала, — оскорблённо сказала Меланья.

— Вот именно, — буркнул Фрол.

Марья не улыбнулась, хотя в другой день не удержалась бы. Она смотрела на имя, которое корень удерживал на старой ткани, и думала об Агафье у колодца: мягкая улыбка, ласковый голос, пальцы на её венке. Теперь за этим лицом виднелась не только хитрость. Там была пустая детская кружка, годы ожидания и боль, которая успела превратиться в оправдание.

— Это не прощает её, — сказала Марья.

— Нет, — ответила Яга. — Но объясняет, за какую нитку её держат.

Лента в пальцах Марьи вдруг высохла. Вода ушла из ткани, ил осыпался тёмной пылью, корешок сжался и оставил на её ладони маленький знак: переплетённые корни, едва заметные, но живые на коже.

Марья сжала руку.

— Что это значит?

Велеслав поднял глаза к лесу. Там, за тёмной стеной деревьев, будто кто-то глубоко и медленно вдохнул.

— Агафья зовёт не нас. Она зовёт дверь.

Яга велела всем оставаться у воды, но сама отошла к старым корням и провела ладонью по мокрой коре. Корни под её рукой шевельнулись, будто узнавали хозяйку старых троп.

— Рассказывай всё, — сказала Марья. — Без «потом», без «не время» и без древних вздохов.

— Какая требовательная пошла молодёжь, — пробормотала Яга, но спорить не стала. — Оленка была девчонкой живой, любопытной, с глазами больше разума. Бегала к лесу, разговаривала с пнями, таскала мелкой нечисти крошки. Агафья тогда ещё не была такой тихой. Смеялась громко, ругалась крепко, за дочь любому глаза бы выцарапала.

— Что случилось? — спросила Марья.

— Зов случился. Не сразу. Сначала девочка слышала шёпот в траве. Потом стала приносить домой странные корешки, которые шевелились в воде. А потом ушла к старому дубу и не вернулась.

Велеслав стоял неподвижно. Только нить на его запястье едва заметно дрогнула.