Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 77 – Мира Аллен

Велеслав ответил не сразу. За его спиной двигался лес, но он больше не отступал.

— Я боюсь впустить кого-то и снова потерять границу, — сказал он. — Не власть. Не покой. Границу. То, что держит живых по обе стороны.

Нить вспыхнула белым.

Не зелёным. Не красным. Не брачным и не лесным. Свет был почти прозрачный, как правда, которую невозможно сделать удобной. Корни вокруг них дрогнули, разжались, и мир снова провалился — теперь вверх.

Марья очнулась у Чёрной заводи.

Воздух был холодным. Ночь уже легла на воду, мельничное колесо стояло тихо, а старые корни больше не держали её запястья. Рядом сидел Велеслав. Он выглядел так, будто только что вернулся не из сна, а из места, где хранятся все невысказанные слова за долгие годы.

Клава рыдала в ряску.

— Это было так трогательно! — всхлипывала она. — Наверное. Я ничего не видела, но чувствовала, что надо плакать!

— Ты угадала только с плакать, — хрипло сказала Марья.

Яга стояла у корней, мрачная и внимательная. Фрол держался в воде молча, даже Меланья не пыталась петь. Нить на запястьях Марьи и Велеслава стала совсем тонкой, почти прозрачной. Она ещё существовала, но больше не держалась за них прежней силой.

Марья подняла руку.

— Мы что, зря лазили по внутренним ужасам?

— Не зря, — сказала Яга. — Теперь вы можете разорвать связь.

— Тогда почему она всё ещё тут?

— Потому что вопрос не только в том, можете ли. Вопрос в том, где и когда.

Велеслав посмотрел на старые корни.

— Старый дуб.

Яга кивнула.

— Там начался первый союз между человеком и лесом. Там же можно закончить этот. Если разорвёте нить здесь, Корневище ударит по последней открытой тропе. У дуба сила распределится по старому кругу.

— Агафья пойдёт туда, — сказала Марья.

— Если поняла, что третье испытание пройдено, уже идёт, — ответила Яга. — Ей нужно завершить обряд до того, как вы разорвёте связь добровольно.

Вода у берега вдруг пошла кругами. Из тёмной глубины поднялась детская лента — мокрая, выцветшая, оплетённая тонким корнем. Она подплыла к самому краю, и на ткани медленно проявилось имя.

Оленка.

Яга побледнела так, что даже в ночи это стало заметно. Велеслав медленно поднялся.

Марья посмотрела на него.

— Ты знаешь, кто это?

Он долго молчал. Потом ответил:

— Девочка, которую лес не должен был забрать.

Марья снова посмотрела на ленту, на корень, на тёмную воду. И только теперь до конца поняла: Агафья открывала старую дверь не ради власти, а ради той, кто когда-то не вернулась домой.

Лента поднялась из воды так тихо, что сначала её приняли за водоросль.

Чёрная заводь после заключённого договора стояла неподвижно, будто наконец-то устала спорить с людьми, нечистью, мельницей и собственным дном. Мельничное колесо больше не скрипело так жалобно, Фрол перестал бурчать в бороду, Меланья сидела на камне и молчаливо изображала вдохновение, чем все присутствующие были ей благодарны. Даже Клава на несколько мгновений перестала записывать в свою мокрую тетрадку подробности «великого примирения у воды».

И именно тогда у берега показалась тонкая выцветшая лента.

Она медленно выплыла из-под корней старой ивы, вся в иле, тине и чёрных водяных нитях. На первый взгляд обычная детская ленточка, какими матери перевязывали косы девочкам по праздникам. Но по её краю полз тонкий живой корешок. Он шевелился осторожно, будто писал по ткани невидимым пером.