Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 92 – Мира Аллен

Она бросила рубашку к корням.

Не как жертву. Как прощание.

Образ ложной Оленки окончательно распался. Там, где стояла девочка, осталась только темнота, корни и мокрая земля.

Корневище взревело.

Дуб затрещал, земля вспучилась, защитный круг дрогнул. Трещина под корнями стала шире, и из неё потянуло таким холодом, что люди на краю поляны попятились.

— Теперь, — сказала Яга. — Добровольный союз. Быстро.

Марья повернулась к Велеславу.

— Ни одного слова про жену. Ни одного слова про принадлежит. Ни одного «отдана». Я всё слышу.

— Я знаю.

— И без древних фраз, которые потом окажутся брачными из-за третьего смысла в корне слова.

— Не окажутся.

— Проверю.

Он стоял перед ней без нити, без права, без обряда, который мог бы назвать её его частью. Впервые между ними не было ничего, кроме выбора. И от этого стало страшнее, чем когда связь тянула к двери ночью. Там можно было злиться на чужую силу. Здесь отвечать приходилось самой.

Марья протянула руку.

Велеслав не взял её сразу.

Он посмотрел ей в глаза, спрашивая без слов.

Она коротко кивнула.

Только тогда его ладонь легла в её ладонь.

Тёплая. Сильная. Осторожная.

— Я стою рядом по своей воле, — сказала Марья. Голос сначала дрогнул, но дальше стал твёрже. — Не отданная. Не взятая. Не связанная чужим словом. Я держу живое, потому что выбираю держать.

Велеслав ответил не сразу. Когда заговорил, его голос был низким и спокойным, но в нём не осталось прежней каменной отстранённости.

— Я принимаю рядом равную. Не собственность. Не долг. Не награду. Я держу границу не один, если она выбирает стоять со мной.

Яга подняла посох и произнесла древние слова. Они были тяжелее человеческой речи, но в них не было брачной вязи. Не было владения. Не было отдачи. Только договор: стоять рядом, пока есть воля; держать границу, пока есть выбор; слышать друг друга, пока есть голос.

По краю круга люди повторяли свои обещания. Не стройным хором, не красиво, зато честно. Параска сбилась на втором слове и добавила, что деревня больше никого не отдаёт без спроса, даже если «очень удачный жених». Марья бросила на неё взгляд, и Параска тут же исправилась: особенно если удачный.

Фрол поклялся, что водяная нечисть не будет брать человеческое без договора. Меланья торжественно пообещала петь только по просьбе или в сторону болота. Клава, всхлипывая, сказала, что украшения без согласия больше не применяет, хотя это удар по её творческой природе.

Между ладонями Марьи и Велеслава вспыхнул свет.

Не нить на запястьях.

Не поводок.

Не брачная петля.

Тонкая светлая линия горела между их руками, пока они сами держали её. Стоило бы им разжать пальцы — она исчезла бы. И именно поэтому она казалась сильнее той, прежней.

Марья посмотрела на свет.

— Вот. Так гораздо приличнее.

Велеслав почти улыбнулся.

— Согласен.

— Запомни это слово. Полезное.

Корневище ударило.

Корни рванули из земли сразу с трёх сторон. Один пошёл к дороге на Заречье, второй — к влажной низине, третий ударил прямо в круг. Велеслав поднял лесную печать, Марья бросила в трещину полынь и соль, и свет между их ладонями вспыхнул ярче.

— Теперь! — крикнула она.

Фрол вскинул руки. Из-под земли ударила вода, тяжёлая, тёмная, с запахом заводи. Она захлестнула корневой побег, и тот зашипел. Клава бросилась к другому корню, обмотала его болотной травой и завязала так ловко, будто всю жизнь готовилась именно к борьбе с подземным злом через гирлянды.