Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 89 – Мира Аллен

Он замолчал.

Впервые за всё время Велеслав не нашёл ответа сразу.

Из дупла донёсся низкий смешок. Он прошёл по земле волной, зацепил корни, заставил людей и нечисть на краю поляны отступить ещё на шаг.

— Добровольно крепче, — прошептало Корневище.

Марья мрачно посмотрела на дуб.

— Даже подземная гадость оценила разницу. Неприятно, но справедливо.

— Тогда слушайте, — сказала Яга.

Она стояла у края поляны, опираясь на посох из кривой рябины. До этого молчала, наблюдая, как рушится поддельный обряд. Теперь её лицо было острым и серьёзным, без привычной насмешки, и от этого даже Параска прикусила язык, хотя уже набрала воздух для какого-то судьбоносного замечания.

— Старый брачный круг вы сломали, — продолжила Яга. — Правильно сломали. Без согласия он был не союзом, а воровством. Но трещина осталась открытой. Корневище уже почувствовало путь, и закрыть его прежней печатью Велеслав не сможет.

— Сможет, — сказал он.

Яга стукнула посохом по земле.

— Перестань быть пнём в героической позе. Одному тебе хватало силы держать границу, пока её не открывали через человеческую боль, деревенскую веру, водяную обиду, украденное согласие и материнское горе. Теперь закрывать должны все, чьими голосами оно питалось.

Марья подняла брови.

— Если сейчас опять начнётся про свадьбу, я уйду прямо в апокалипсис. Там хотя бы честно.

— Не свадьба, — резко ответила Яга. — Союз. Не жена, не муж, не отдана, не взята, не принадлежит. Союз человека, леса, деревни и нечисти против того, что хочет сожрать всех одинаково.

Клава осторожно подняла руку.

— Союз можно украсить?

— Нет, — сказали сразу Марья, Велеслав, Яга, Фрол, Тихон и, к неожиданности всех, Параска.

Клава обиженно прижала к груди мокрую гирлянду, но на этот раз спорить не стала. Видимо, даже её праздничное безумие понимало: момент был не тот, хотя очень просился.

— Что нужно? — спросил Велеслав.

— Твоя лесная печать. Марьина травная защита. Слово деревни, что она никого не отдавала. Слово нечисти, что она не берёт человеческое без спроса. И правда Агафьи, если в ней осталось достаточно силы назвать обман обманом.

Марья оглянулась на людей, на водяного Фрола, на Меланью, которая впервые молчала без прямого приказа, на Клаву с гирляндой, на Тихона, сжавшего кулаки так, что костяшки побелели под шерстью.

— И кто будет это всем объяснять, пока корни лезут к деревне?

Яга посмотрела на неё так, будто ответ был очевиден с самого начала.

— Ты. У тебя громче всех получается.

— То есть я теперь не невеста, а глашатай бедствия?

— Повышение, — сухо сказала Яга.

— Жалованье будет?

— Выживешь — поговорим.

Корень ударил по земле у самой Параски. Та взвизгнула, но не упала. Марья резко повернулась к людям.

— Все сюда. Быстро. Кто умеет стоять — стоит. Кто умеет слушать — слушает. Кто не умеет — учится прямо сейчас.

Параска раскрыла рот.

— Ты это кому?

— Всем. Но тебе в первую очередь.

Параска возмущённо выпрямилась, однако спорить не стала. Ситуация явно переросла тот уровень, где можно было победить одной уверенностью и опытом рассаживания гостей за свадебным столом.

Марья указала на край поляны.

— Женщины с солью и рябиной — по кругу. Не ближе к корням, чем на три шага. Если что-то тянется к ногам, сыпете соль и не обсуждаете, прилично это или нет. Мужики с вилами — не геройствуете. Вилами корень не победить, но можно задержать, пока остальные думают.