Книга Фрейлина поневоле, страница 103 – Алексей Фирсов

Вернувшись в свои покои, я заперла дверь на тяжелый засов, отослала сонную Прасковью и высыпала содержимое мешков прямо на шелковое покрывало огромной кровати. Золотое море хлынуло на постель, тускло мерцая в пламени оплывающих восковых свечей.

Я опустилась на ковер и принялась считать. Пальцы быстро перебирали крошечные кругляши, складывая их в аккуратные столбики. Часы в гостиной пробили два, затем три, а я всё считала, чувствуя, как адреналин сменяется сухим, деловым азартом инвестора.

Когда последний столбик был сложен, я откинулась на спину, глядя в высокий потолок.

Почти двадцать тысяч рублей.

В этом времени — колоссальная, немыслимая сумма. На эти деньги можно было купить несколько деревень со всеми крепостными или построить роскошный каменный особняк в Петербурге. Мой мозг Алисы, выросшей в эпоху венчурного капитализма и инвестиционных фондов, лихорадочно заработал. Деньги не должны лежать мертвым грузом под периной. Инфляция, дворцовые перевороты, внезапная опала — в этом веке золото в сундуке могло превратиться в черепки в один миг. Их нужно было срочно куда-то вложить. Капитал должен работать.

Но куда? Акций технологических гигантов еще не существовало, недвижимостью в Москве и Тамбове меня уже обеспечила Императрица. Нужен был масштабный, стратегический проект. И за советом я отправилась к единственному человеку, который мыслил категориями целых империй.

Светлейший князь Потёмкин принял меня в своем рабочем кабинете ближе к полудню. Комната, как обычно, напоминала штаб во время генерального сражения: повсюду громоздились стопки бумаг, чертежи будущих крепостей, а на огромном дубовом столе была раскинута подробная карта южных рубежей и Причерноморья.

Князь, одетый в простой, расстегнутый на груди камзол, пил крепкий кофе, небрежно разламывая руками сухарь. Услышав сумму моего выигрыша, он на секунду замер, а затем его единственный зрячий глаз хищно и весело блеснул.

— Двадцать тысяч, говоришь? — Потёмкин низко, рокочуще рассмеялся, откладывая сухарь. — Ай да девка! Обыграла-таки нарышкинский род до исподнего! Зорич, небось, от злости все ногти искусал?

— Семен Гаврилович был не в духе, Ваша Светлость, — с легкой улыбкой ответила я, присаживаясь на край предложенного кресла. — Но я пришла не хвастаться. Деньги огромные, и держать их в спальне — безумие. Мне нужен ваш совет. Куда пустить это золото, чтобы оно принесло подлинную выгоду?

Потёмкин поднялся, заложив руки за спину, и медленно подошел к огромной карте. Его тяжелый, оценивающий взгляд остановился на Крымском полуострове. По договору Кючук-Кайнарджийского мира Крымское ханство сейчас считалось независимым, но я-то, как человек из будущего, прекрасно знала: пройдут считанные годы, и Потёмкин присоединит эти земли к России, превратившись в князя Таврического. Сейчас здесь шла тонкая, скрытая геополитическая игра.

— Есть одно место, Анна, — Светлейший опустил свой массивный палец на самую южную оконечность полуострова, туда, где синяя гладь моря встречалась со скалистыми грядами. — Южный берег Крыма. Земля там — истинный рай, Господом поцелованный. Скалы, солнце, виноградники дикие, воздух такой, что мертвых поднимает. Настоящая русская Ривьера будет, помяни мое слово.

Я подалась вперед, мгновенно уловив суть. «Голубой океан» в чистом виде! Покупка элитной недвижимости на перспективном курорте до начала всеобщего бума. В моем веке земля в Ялте и Сочи стоила миллиарды.