Книга Фрейлина поневоле, страница 110 – Алексей Фирсов

За окном, в неверном свете молний и редких факелов, разворачивался сущий ад.

— Посмотри туда, Аннушка, — тихо, но удивительно спокойно произнесла Екатерина, указывая рукой на стекло. — Река взбунтовалась, как непокорный подданный.

Я заставила себя взглянуть в окно и подавила крик, прижав ладонь к губам. Прямо на Дворцовой набережной, там, где еще вчера прогуливались нарядные кавалеры, теперь бушевали гигантские волны. Сила шторма была так велика, что из порта пригнало и выбросило на гранитные мостовые огромные трехмачтовые купеческие корабли. Их мачты зловеще качались на фоне черного неба, а корпуса с треском бились о каменные парапеты. Вода подошла к самому крыльцу Зимнего дворца, заливая парадные ступени.

Но самое страшное несла в себе сама вода. Потоки увлекли за собой обломки деревянных мостов, крыши рушащихся домов, мебель, домашний скот… и людей. Вспышка молнии выхватила из темноты страшную картину: мимо дворцовых стен, покачиваясь на волнах, плыли распухшие человеческие трупы. Стихия не щадила никого. Из темноты доносились далекие, разрывающие душу крики о помощи, но спасти тех, кто оказался в водяной ловушке, было невозможно.

Особенно сильно пострадали низинные районы — Коломна и Галерная гавань на Васильевском острове. Там деревянные дома бедняков рушились, как карточные домики, погребая под собой целые семьи. Глубина воды там была наибольшей, превращая жилые кварталы в братскую могилу.

Я сидела в страхе, сжавшись в комок, едва сдерживая слезы от этого зрелища. Мир восемнадцатого века, казавшийся мне до этого роскошным и изящным, вдруг обнажил свои безжалостные, хрупкие кости.

И посреди всего этого водяного безумия, страха и ужаса, Императрица Екатерина II оставалась истинным образцом смелости и невероятной твердости духа.

На ее лице не было ни тени паники. Ее осанка оставалась безупречно прямой, а руки, лежащие на подлокотниках кресла, не дрожали. Пока город тонул, она хладнокровно подошла к своему секретеру, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать письмо своему европейскому корреспонденту, словно вела обычную светскую беседу.

— Вода подошла к самому крыльцу дворца, — вслух, размеренно диктовала она себе, и ее ровный голос странным образом успокаивал меня, заглушая вой бури. — А на набережной громоздились трехмачтовые купеческие корабли… Это печальное зрелище, Анна, но Империю не смыть одним наводнением. Мы выстоим.

Она повернулась ко мне, и в ее пронзительных синих глазах горел тот самый стальной, царственный огонь, который когда-то помог ей занять русский престол. Екатерина не боялась стихии. Она принимала вызов судьбы с гордо поднятой головой.

— Перестань дрожать, дитя мое, — мягко произнесла Государыня, подходя ко мне и кладя свою теплую руку на мое плечо. — Вода отступит. Завтра начнется работа. Мы отстроим Коломну заново, сделаем ее каменной. Петербург видел много бед, и это лишь закалит наш народ.

Когда забрезжил серый, хмурый рассвет, шторм наконец начал стихать, и вода поползла обратно в русло, обнажая страшные разрушения. Разрушенная городская инфраструктура, размытые дороги, тысячи оставшихся без крова людей — восстановление всего этого займет много лет и потребует значительных финансовых ресурсов из казны.

Но глядя на то, как Екатерина уже с утра отдавала четкие, жесткие приказы министрам о выделении хлеба, отправке гвардейцев на расчистку завалов и погребение погибших, я поняла одну важную вещь. Власть этой женщины держалась не на позолоте карет и не на фаворитах в ее спальне. Ее настоящей силой была эта первобытная, непреклонная воля, способная противостоять даже разъяренной Неве. И сидя рядом с ней в ту страшную ночь, я научилась у нее главному правилу этого века: в любой буре нужно оставаться кремнем.