Книга Фрейлина поневоле, страница 36 – Алексей Фирсов

А я сидела неподвижно, глядя на огонь.

Ужас, который сковывал меня последние часы, бесследно исчез. На его место пришло абсолютно ясное, прозрачное понимание ситуации. Меня, Алису, свободную женщину из двадцать первого века, пытаются скормить серийному маньяку и садисту просто потому, что я оказалась удобной пешкой в большой политической игре. Екатерина наказывает Куракина моей смертью.

«Ну уж нет, Ваше Величество», — мысленно произнесла я, и на моих губах заиграла злая, хищная улыбка, от которой Амалия, отстранившись, испуганно икнула.

В моем мире нас учили: если на тебя нападает хищник, у тебя есть два варианта — бежать или драться так, чтобы выколоть ему глаза. Бежать мне некуда — вокруг восемнадцатый век, крепостное право и бескрайняя заснеженная Империя. Значит, я буду драться. По московским правилам. Без пощады, без правил, без благородства.

Я ласково погладила Амалию по голове, вытирая ее слезы шелковым платком.

— Полно плакать, душа моя. Ты сослужила мне великую службу. Информация — это самое дорогое оружие, и теперь оно у меня есть.

— Аннет… что ты задумала? — прошептала Строганова, с испугом и внезапным благоговением глядя на мое изменившееся лицо. В моих фиалковых глазах больше не было слез — там горел холодный, расчетливый огонь. — Ты не можешь отказать Государыне. Это монастырь!

— Монастырь — это прекрасное, тихое место, Амалия. Там, по крайней мере, кормят и не бьют кнутом, — я поднялась с кресла, и мой персиковый шелк шуршал, как чешуя змеи. — Но я не собираюсь ни в монастырь, ни в подвал к Голицыну. У меня есть месяц. Целых тридцать дней. За это время старый Кощей может… сильно разочароваться в своей невесте. Или в своем здоровье.

Я подошла к столу, решительно взяла сапфировое колье и швырнула его обратно в шкатулку, с грохотом захлопнув крышку.

— Мне нужно увидеть Александра Куракина, — произнесла я, оборачиваясь к подруге. — Срочно. Передай ему через своих людей, что если его наставничество еще чего-то стоит, я жду его сегодня ночью. В моих покоях. И мне плевать на приличия. На кону стоит моя жизнь, Амалия. И если Ледяной граф действительно хочет владеть мной… ему придется сжечь этот дворец до основания.

Глава 14. Сорванные маски и пепел на бархате

Ожидание сводило с ума. Я отослала горничных, сославшись на жуткую мигрень, и приказала никого не впускать. В покоях царил полумрак, освещаемый лишь неровным, пляшущим светом пламени в камине да парой свечей на туалетном столике.

Я нервно мерила шагами спальню. Тяжелый персиковый шелк был безжалостно сброшен и валялся на полу бесформенной кучей. Вместо него на мне была лишь тончайшая батистовая сорочка и легкий шелковый пеньюар. Но проклятый корсет я снять сама не смогла — его сложная шнуровка на спине требовала чужих рук, и теперь он ощущался как издевательское напоминание о той клетке, в которую меня заперли.

Напольные часы в углу гулко пробили полночь. Дворец затих, погрузившись в тяжелый, тревожный сон.

Придет ли он? Моя записка, переданная через Амалию, была отчаянным, почти самоубийственным шагом. Если ее перехватят шпионы Государыни — это конец. Если он сочтет это глупой девичьей истерикой и проигнорирует — мне придется справляться с монстром Голицыным в одиночку.