Книга Фрейлина поневоле, страница 59 – Алексей Фирсов

Глава 22. Отчаянный план и спасительная подушка

Прошел ровно месяц. Тридцать бесконечных, тягучих, пропитанных дворцовой ложью дней с того самого момента, как захлопнулась ловушка, в которую Императрица загнала мою бывшую подругу.

Зимний дворец жил своей обычной, блестящей жизнью. Балы сменялись маскарадами, интриги плелись с изяществом тончайших брабантских кружев. Мои родители, получив извещение о полном погашении долга (Голицын, скрипя зубами, сдержал слово под страхом гнева Потёмкина), благополучно отбыли в свое имение. Внешне моя жизнь казалась сказкой, но внутри я сгорала от тоски по Александру, сосланному в саратовские снега, и от разъедающего чувства вины.

Самым страшным напоминанием о цене моей свободы была Амалия Строганова.

Ее венчание с Кощеем было назначено на конец недели. За этот месяц веселая, щебечущая птичка превратилась в бледную, изломанную тень. Она похудела так, что платья висели на ней, как на вешалке. В ее огромных глазах поселился затравленный, животный ужас. Она избегала меня, пряча взгляд, словно я была ходячим укором ее собственной трусости. Но я знала: это Императрица бросила ее на растерзание монстру взамен меня.

Сегодня вечером тишину моих покоев разорвал отчаянный, срывающийся стук.

Прежде чем Прасковья успела отпереть засов, створки распахнулись. На пороге стояла Амалия. На ней было темное платье, волосы растрепались, а лицо было залито слезами.

Она бросилась ко мне, рухнув на колени прямо на персидский ковер, и судорожно вцепилась в подолы моей юбки.

— Аннет! Умоляю! Спаси меня, Аннет! — ее голос срывался на истеричный, режущий слух визг. — Я не переживу! Завтра приедут его портнихи для последней примерки, а в субботу… в субботу он заберет меня! Я умру в его подвале!

Я попыталась поднять ее, но она вцепилась в меня мертвой хваткой. Мое холодное, расчетливое сердце, которое я так старательно выковывала весь этот месяц, дало трещину. Да, она предала меня, испугавшись помочь с побегом. Но она не заслуживала пыток и смерти от рук старика-садиста. Я была Алисой из двадцать первого века, и я не могла просто стоять и смотреть, как человека отправляют на убой.

Мой мозг лихорадочно заработал, перебирая варианты. Политических рычагов у меня не было. Потёмкин не станет марать руки дважды из-за какой-то глупой фрейлины. Значит, нужно бить по самому Голицыну. По его гордости.

Я резко опустилась на колени рядом с Амалией и больно сжала ее ледяные пальцы.

— Амалия, послушай меня! Перестань плакать и слушай! — я встряхнула ее, заставляя сфокусировать на мне безумный взгляд. — Голицын тщеславен. Он помешан на чистоте своей крови и чести рода. Он никогда, ни за какие богатства мира не возьмет в жены испорченную девицу.

— И ч-что? — всхлипнула Строганова, не понимая, к чему я клоню.

— Скажи Государыне, что ты беременна! — выпалила я, хватаясь за этот абсурдный, книжный, сериальный штамп как за единственную соломинку. — Признайся в этом прилюдно! Разразится грандиозный скандал. Голицын сгорит от стыда и сам от тебя откажется! Императрица сошлет тебя в монастырь или в дальнее имение за позор, но ты останешься жива!

Амалия уставилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Ее слезы на мгновение высохли от абсолютного шока.