Книга Фрейлина поневоле, страница 78 – Алексей Фирсов

Я напряглась, внутренне собираясь.

— Я готова, Ваша Светлость. Что я должна сделать?

Потёмкин достал из кармана халата золотую табакерку, щелкнул крышкой и с шумом втянул табак.

— Англичане, — коротко бросил он. — При нашем дворе появился новый посланник от Георга III. Джеймс Гаррис, лорд Мальмсбери. Умный, хитрый, как лис, и чертовски опасный дипломат. Ему поручено втянуть Россию в союз с Англией. Мне нужно знать каждый его шаг, каждое слово, сказанное им в кулуарах.

— Вы хотите, чтобы я шпионила за послом великой державы? — уточнила я, понимая масштаб ставки.

— Я хочу, чтобы ты стала его тенью, — рокочущий голос Светлейшего стал тише и оттого еще более угрожающим. — Гаррис оставил свою семью в Лондоне. Ему здесь одиноко. Петербургский климат суров, а лорду отчаянно не хватает… женского тепла. Утешения.

Я замерла, вглядываясь в массивное лицо Потёмкина.

— Мне стать его любовницей? — вопрос прозвучал резко, без тени светского жеманства. Я была Алисой из двадцать первого века, и привыкла называть вещи своими именами.

— А почему бы и нет? — губы Потёмкина растянулись, и эта улыбка была похожа на откровенный, злобный оскал хищника, почуявшего кровь. — Ты красива, умна, в тебе есть та самая искра, которая сводит мужчин с ума. Англичанин клюнет. А когда он окажется в твоей постели, он расскажет тебе то, чего никогда не напишет в официальных депешах.

Он тяжело поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Завтра Большой бал в Тронном зале. Он будет там. Не подведи меня, Анна. Иначе твой опальный граф так и сгниет в своем Версале.

На следующий вечер Зимний дворец сиял тысячами восковых свечей. Музыка гремела, заглушая шелест шелков и звон бриллиантов.

Я выбрала для этого вечера платье цвета грозового неба — глубокого, насыщенного серо-синего оттенка. Оно было элегантным, строгим, но с безупречно глубоким вырезом, притягивающим взгляд. Я должна была стать идеальной наживкой.

Я обошла зал дважды, прежде чем заметила его.

Сэр Джеймс Гаррис, лорд Мальмсбери, стоял у колонны, чуть в стороне от шумной толпы царедворцев. Потёмкин был прав: этот человек разительно отличался от местных вельмож. Ему было на вид около тридцати лет. Стройный, подтянутый, с безупречной осанкой. В отличие от большинства кавалеров, носивших напудренные парики, его собственные темные волосы были лишь слегка припудрены. Лицо без усов, тщательно и гладко выбрито, с тонкими, аристократичными чертами.

Но главным были его глаза. Пронзительно-серые, холодные и… бесконечно печальные. В них читался тот самый лондонский сплин и тоска человека, оказавшегося в чужой, варварской (по меркам англичан) стране.

Я сделала глубокий вдох, натянула на лицо легкую, загадочную полуулыбку и направилась прямо к нему.

— Вы кажетесь отстраненным от этого праздника жизни, милорд, — произнесла я по-французски, поравнявшись с ним. — Неужели русские балы навевают на вас тоску?

Англичанин вздрогнул от неожиданности и повернулся ко мне. В его серых глазах промелькнуло искреннее удивление — фрейлины редко подходили к иностранным дипломатам первыми.

— О нет, мадемуазель. Балы здесь великолепны, — он ответил на безукоризненном французском, слегка поклонившись. — Просто… порой блеск этого дворца ослепляет настолько, что хочется немного тишины.