Книга Мой истинный олень, страница 42 – Эвелина Шегай

Захотелось их потрогать, почувствовать, какие они на ощупь: гладкие или шершавые? И Аяка даже потянулась к ним. На миг замерла, но так и не решилась коснуться. А когда попыталась убрать руку, Шикаяма поймал её ладонь и сам прижал пальцы к рогам.

Они оказались гораздо мягче на ощупь, чем она думала, и вообще как будто были покрыты тонкой кожицей с бархатной шерстью. Пока Аяка с изумлением ощупывала его рога, он смотрел на неё с такой неприкрытой надеждой, чуть отдающей отчаянием, что даже неловко стало. Никакой истинности она как не испытывала раньше, так и не чувствовала сейчас.

— Ничего страшного. Когда вырастут и закостенеют, вы осознаете, — успокаивающе прошептал Шикаяма и, неожиданно придвинувшись, чмокнул её в губы, после чего вскочил на ноги и выбежал из пещеры.

Приплыли, однако. Разок поцеловались, и всё, у него в черепушке загорелся зелёный свет. И как ей теперь решать эту проблему?..

— Старость не радость, — прохрипела Аяка, поднимаясь с каменного пола с трудом и скрипом. Каждая косточка в теле болела после такого жёсткого ложа. Одевалась она тоже постанывая, а ещё искренне радуясь, что Шикаяма куда-то ускакал.

Всё же ей не хотелось предстать в его глазах развалюхой. И не потому, что боялась разонравиться как женщина. Нет, это здесь было совсем ни при чём. Просто Аяка — его начальница, а значит, должна своим видом подавать пример. Да. Она просто не хотела упасть в грязь лицом. И больше ничего.

Аяка с завистью смотрела на то, как он шустро одевался. И ведь ни разу не пискнул в процессе! Может, этот засранец спал прямо на ней, а под утро на бочок перекатился? Поэтому она как авиминскую «Великую охоту» прошла, а он, напротив, прямо-таки полыхал энергией и бодростью.

Когда они вышли из пещеры, Аяка встала перед Шикаямой и серьёзно спросила:

— Как я выгляжу?

— Красивая, — моментально ответил он и непонимающе захлопал ресницами под её потяжелевшим взглядом. — А-а, вы про одежду. Да, немного неопрятно.

— Если мы сможем заключить сделку — это будет просто чудом, — она, как могла, привела в порядок лицо при помощи влажных салфеток, расчесала пятернёй волосы. А вот с измятостью одежды и пылью, что её буквально насквозь пропитала, ничего сделать не получилось.

Каким-то образом Шикаяма вывел их обратно к дороге. И они продолжили по ней идти в направлении, предположительно, нужной им деревни. Самое обидное, идти долго не пришлось. Лес резко оборвался через полчаса, и они вышли к огромной поляне, на окраине которой паслось несколько пушистых животных с длинными шеями. Одно самое любопытное вышло на дорожку и встало перед ними на фоне горы, на которую заползали разноцветные домики.

Тёплый летний ветер трепал кучерявящуюся шёрстку на груди животного, а большие, словно кукольные, глаза немигающе их разглядывали.

— Это и есть викунья? — шёпотом спросил Шикаяма.

— Нет, конечно. Это лама, притом домашняя. Вы никогда в заповеднике не были?

— Был в раннем детстве, — тон его голоса слегка изменился, будто он смутился. — А мы можем пройти мимо, она нас не покусает?

— Шикаяма, вы не перестаёте меня удивлять, — Аяка не сдержалась и рассмеялась. Животное при звуках её смеха забавно задвигало ушами, а потом и вовсе их прижало к голове, демонстрируя свой дружелюбный нрав. Тогда она подошла ближе и протянула ладонь, в которую лама ткнулась мордочкой. — Милашка какая. Наверное, девочка, обычно они такие ласковые.