Книга Мой истинный олень, страница 39 – Эвелина Шегай

— А это я разозлилась... Специально переоделась и пыталась вызвать осуждение со стороны учебной части своим вызывающим видом, чтобы меня избавили от чести вам преподавать. Но не получилось достигнуть желаемого результата, пришлось провести все пять вводных лекций.

— Знаю, я на каждой из них был.

— Но они же были одинаковыми по содержанию. Я повторяла один и тот же материал.

— А ещё продолжали пытаться быть избавленной от чести нам преподавать, — томно рассмеялся он, поражая Аяку внезапным открытием: у него невероятно сексуальный смех, чуть хрипловатый, с глубоким и низким звучанием. — Позже мы с вами ещё столкнулись в бассейне. Наверное, вы этого тоже не помните. Тогда на вас был закрытый купальник с длинными рукавами и большим количеством вставок из полупрозрачной сеточки. Он вам безумно шёл…

— Так, притормозите, Шикаяма. Кажется, я начинаю понимать, что произошло, — она приложила ладонь к пылающей щеке и вполголоса ужаснулась: — Это же выходит, я совратила ребёнка?..

— Мне тогда уже было за тридцать. Да, не совершеннолетний, но и не ребёнок уже.

— Да у вас же был самый пик полового созревания!

— Что тогда, что сейчас я в состоянии отличить обычное сексуальное влечение от влечения к своей истинной, — Шикаяма резко повернул голову, снова оказавшись с ней нос к носу. Так близко, что можно было ощутить лёгкое касание его дыхания. — Не пытайтесь принизить мои чувства, госпожа Ито.

— Я не хотела вас оскорбить, просто вы ещё так молоды и не понимаете…

— Вы продолжаете меня дискриминировать по возрасту, — он непривычно грубо перебил её. — Всей душой ненавидите, когда принижают женщин по факту рождения непривилегированного пола, но и сами не отличаетесь гибкостью ума. Продолжаете твердить, что я слишком юн и незрел, чтобы что-то к вам испытывать. Выходит, осознанность в чувствах — привилегия оборотней, проживших сто лет и больше? Вам не кажется, что это на редкость лицемерная позиция?

Аяка обескураженно смотрела в пылающие гневом глаза цвета запёкшейся карамели, не узнавая их. Куда делся тот спокойный, вежливый мальчик, который, несмотря на обстоятельства, всегда себя контролировал?

— Простите, — прошептал Шикаяма, резко устыдившись из-за своего порыва. И отвёл взгляд в сторону. — Я сказал лишнего.

— И вы меня простите, — она почему-то тоже заговорила шёпотом. — Должно быть, я сделала вам больно своими словами.

— Просто это оказалось сложнее, чем я думал.

— Что именно?

— Добиться вас.

Наверное, Аяка в самом деле была слишком предвзята. Испугалась его напора, вот и вцепилась в возраст, как в спасительную соломинку. А сейчас смотрела на лицо молодого мужчины, опечаленного столкновением со стеной, которую никак не обойти, и понимала, что, возможно, стоило дать ему шанс. В свои семьдесят лет у неё же не гулял ветер в голове. Да, в каких-то моментах она была наивна и более эмоциональна, но в целом уже знала, чего хочет по жизни, и уверенно шла к поставленной цели.

Так почему же Шикаяма не мог быть столь же зрелым в свой семьдесят один год?

— Ваш взгляд… изменился, — он снова повернулся к ней и ещё сильнее приблизился, почти коснувшись носами. — Мне это воспринимать как приглашение?..

— Какое ещё приглашение? — смущённо усмехнулась Аяка, а в следующую секунду ощутила нежное прикосновение мягких губ.